Речевая агрессия в средствах массовой информации носит несколько иной характер, чем при межличностной агрессии. Это происходит по причинам, которые будут оговорены ниже. Поэтому Л.М.Майданова выделяет следующие случаи речевой агрессии в средствах массовой информации:

Речевая агрессия на телевидении

На телевидении в различных дискуссионных телепередачах, интервью и тому подобных программах очень часто возникает проявление речевой агрессии. Это вполне объяснимо, ведь каждый коммуникант старается повлиять на остальных участников дискуссии, чтобы захватить коммуникативное пространство. Но так как на телевидении есть определенная цензура, то публичный дискусс, а соответственно и речевая агрессия принимает иные формы. Итак, основные отличия дискуссий на телевидении:

1) Равноправие коммуникантов, несмотря на социальный статус.

2) Примерно одинаковое время, отведенное для высказывания каждого коммуниканта.

3) Наличие цензуры.

4) Речь всех участников дискуссий должна быть понятна телезрителю и другим коммуникантам.

5) Контроль за ходом дискуссии осуществляет ведущий.

Эти правила должны быть обязательны к исполнению на телевидении, но они перестают соблюдаться, как только один или несколько коммуникантов пытаются захватить коммуникативное пространство. И здесь они часто пользуются речевой агрессией как инструментом, который способен повлиять на массовое сознание телезрителей

Если коммуникативный дисбаланс будет достигнут кем-то из участников дискуссии, то именно этот коммуникант, в пользу которого коммуникативный перевес, будет иметь реальную возможность установить свою точку зрения как основную.

Захватить коммуникативное пространство возможно двумя способами:

Обоснованно и убедительно подтверждать свою точку зрения фактами

При помощи средств речевой агрессии подавить оппонентов, тем самым, оттеснив и нарушить баланс дискуссии в свою пользу.

Рассмотрим захват речевого пространства путем использования средств речевой агрессии. Как упоминалось выше, речевая агрессия бывает имплицитной или эксплицитной, и в публичной дискуссии один участник может правильно сочетать оба данных вида (например, в теледебатах лидер фракции ЛДПР В.Ф. Жириновский искусно сочетает прямые явные оскорбления и скрытую иронию, часто переходящей в сарказм).

Попытки захватить речевое пространство начинаются еще в завязке дискуссии, а именно во время представления участников. Именно во время представления озвучиваются профессии или сферы деятельности коммуникантов, что может повлиять на других членов дискуссии из-за так называемого «фактора профессионала». Даже при не использовании данного фактора остальные участники постараются не спорить с данным человеком по теме, которая входит в сферу его деятельности.

В качестве «оттенка» данного фактора также можно привести какое-либо хобби (в публичных дискуссиях участники нередко акцентируют своё внимание на их увлечении вопросом, который непосредственно связан с предметом дискуссии) или наследственную принадлежность (например, в дискуссиях на изотерические темы часто можно услышать про «наследственных гадалок»).

Способом усиления «фактора профессионала» может быть использована специальная профессиональная кодировка. Это всевозможные профессиональные термины, профессиональный жаргон, юмор. Подача человеку непонятной ему информации лишает его возможности адекватно и аргументировано ответить, а агрессору это наоборот дает возможность расширения коммуникативного пространства за счет подавления оппонента.

В самом агрессивном виде это может проявиться в прямом указании на профессиональную некомпетентность оппонента в данном вопросе (например: «Вы ничего в этом не понимаете потому что вы никогда этим не занимались»), также могут задаваться различные провокационные вопросы, цитаты и ссылки на несерьезные для данной дискуссии темы (анекдоты, реклама и так далее).

Следующий прием может быть применен и как способ агрессии на телевидении, и как способ защиты от использования профессиональной кодировки. Это прием намеренно нечеткого определения его вида деятельности, который понижает профессиональный статус оппонента и ставит вопрос о его компетенции в вопросе, обсуждаемом участниками дискуссии. Этот способ особенно эффективен на фоне контраста статуса говорящего и его позиции по предмету обсуждения (вы грамотный политик, а говорите о создании утопичного государства).

Другим способом подавления оппонента является фактор коммуникативной компетенции. Присуждение оценочных характеристик чужому высказыванию напрямую показывают степень его коммуникативной компетенции. Поэтому если дать негативную оценку оппоненту, то это, возможно, подавит его инициативу, что приведет к захвату коммуникативного пространства. Также негативная оценка, которая эмоционально подана правильно, дискредитирует коммуникативную компетенцию партнера и, следовательно, обесценивает всю изложенную им информацию. Приведем в пример некоторые способы обесценивания информации

Оценка высказывания партнера с точки зрения его значимости и уместности в данной дискуссии (выражение мнения о том, относится это к теме или нет).

Оценка высказывания партнера с точки зрения жанровой особенности дискуссии («Это серьёзный разговор, а не балаган!»).

Оценка лингвистических средств, применённых партнером (указание на неправильное значение слова или термина).

Данные способы обесценивания информации приводят кполному или частичному игнорирования содержания высказывания оппонента, следствием этих действий опять же становится коммуникативный дисбаланс

Прямо высказанная негативная оценка об истинности информации, ярко эмоционально выраженная (это все наглая ложь!).

Негативная оценка высказывания оппонента, высказанная посредством собственного аффективного состояния (я очень сильно потрясен тем, что вы здесь говорите!).

В телевизионных дискуссиях могут применяться различные имплицитные способы речевой агрессии. Так, например, существует способ выражения своей негативной оценки оппоненту - «обезличивание» партнера. Обезличивание может выполняться следующими способами:

Обращение к оппоненту по половому признаку (мужчина, что вы говорите?!).

Обращение по профессиональному признаку (Тут представитель нефтяной промышленности говорит о невероятных преобразованиях экономики).

Обращение к оппоненту по его принадлежности к какой-либо организации (Послушаем, что нам скажет член партии «Единая Россия»).

Обращение с использованием имен прилагательных (Уважаемый, вы не понимаете то, что вы говорите).

Данный способ речевой агрессии на телевидении используется для демонстрации незначимости партнера при обсуждении темы дискуссии. Это дистанцирует оппонента от других участников дискуссии и понижает его статус в глазах телезрителей.

Таким образом, смысловые способы создания коммуникативного дисбаланса можно свести к ряду обобщения. По мнению говорящего, речевой партнер не имеет «права на речь», т.к. он: а) профессионально некомпетентен; б) не обладает достаточной коммуникативной компетентностью; в) сообщает неистинную информацию; г) не обладает должным авторитетом и потому не имеет права на идентифицирующее обозначение.

Борьба за захват речевого пространства может осуществляться и через структурно-смысловое нарушение речевого процесса. Речевая интервенция над остальными партнерами по дискуссии становится одной из главных целей, поставленной участниками. Данное коммуникативное намерение реализуется как на структурном, так и на смысловом уровне. Для этого используются различные способы нарушения структуры диалога: перебивание оппонента, попытка «заглушить» его собственными репликами, увод от главной темы дискуссии. При этом дискредитация речевого партнера может происходить и на содержательном уровне внеочередного высказывания. Перехват речевого хода обусловлен намерением сбить программу коммуникации и тем самым получить коммуникативное преимущество. Высказывание агрессора несет в себе сразу 2 цели: 1) выразить прямо или косвенно отношение к адресату и 2) захватить коммуникативное пространство. Но проблема применения речевой агрессии на телевидении (для тех, кто её применяет) состоит в том, что на телевидении присутствует определенная законом и этическими нормами цензура. Поэтому если речевая агрессия будет применяться слишком активно, то это может вызвать отвращение у зрителя и у других участников дискуссии.

Наблюдение агрессии в средствах массовой информации.

Какова связь между агрессивным поведением и наблюдением агрессии по телевизору? В общественном мнении одним из наиболее типичных козлов отпущения, несущих ответственность за насилие в нашем обществе, являются СМИ. Предполагается, что агрессивные эпизоды на экране повышают агрессивность зрителя. Подобные претензии по поводу агрессивных действий не только выглядят правдоподобными, но еще и сулят относительно простое решение проблемы, чтобы устранить агрессию, достаточно просто выключить телевизор.

С точки зрения социальной психологии принципиальными являются два вопроса усиливают ли СМИ, демонстрирующие сцены насилия, агрессию, и каковы психологические процессы, вызывающие или опосредующие возможный эффект воздействия СМИ? Систематические обзоры с использованием техники мета-анализа привели к выводу, что наблюдение агрессии часто имеет своим следствием усиление агрессивных реакций. Критики подвергли сомнению экологическую валидность этих результатов, отметив искусственный характер лабораторных исследований, на которых базировался анализ. Однако более недавний мета-анализ, основанный исключительно на полевых исследованиях, привел к тем же заключениям, а именно: сцены насилия в СМИ стимулируют агрессивное поведение СМИ-потребителей.

Чтобы разобраться в возможных долговременных эффектах созерцания агрессии по ТВ, проводились лонгитюдные исследования, в которых в определенные моменты времени количественно оценивалась привычка к просмотру телевизора и наблюдаемое агрессивное поведение. Ряд авторов провели тестирование одной й той же выборки респондентов в возрасте восьми лет, а затем в возрасте 18 лет. Полученные корреляции подтвердили гипотезу, относительно высокий уровень агрессии в 18 лет связан с относительно частым просмотром фильмов, содержащих сцены насилия, в восьмилетнем возрасте. Другие лонгитюдные исследования сообщают о сходных результатах.

В 1991 г. был проведен мета-анализ данных по более чем тысяче проверок воздействия агрессии в СМИ в самых разнообразных исследованиях в лабораторных экспериментах, полевых исследованиях и лонгитюдах. Авторы делают вывод, что полученная картина совершенно недвусмысленна.

Существует устойчивый кратковременный эффект воздействия ТВ-сцен агрессии на поведение зрителей. Что же касается долговременного эффекта, по меньшей мере, может быть показана значимая положительная корреляция между уровнем ТВ- агрессии и выраженностью тенденции к агрессивному поведению. Кроме того, авторы определили ряд факторов, ослабляющих воздействие ТВ на агрессивное поведение. Агрессия в СМИ с большей вероятностью повышает агрессивные склонности зрителя, если имеют место следующие условия:

1 Эффективность. Агрессия в СМИ представлена как эффективный инструмент достижения целей, который можно применять безнаказанно.

2 Нормативность. При показе физической агрессии или действий, намеренно наносящих ущерб, не уделяется внимание их негативным последствиям для жертвы ее страданиям, горю или боли. Более того, агрессия часто представляется как оправданная, то есть, когда в качестве ее субъектов выступают «хорошие парни», например полиция.

3 Уместность. Изображаемый обидчик имеет некоторое сходство со зрителем, который может, таким образом, вообразить себя в подобной роли. Агрессия представлена скорее в реалистической, чем в фантастической манере.

4 Восприимчивость. Наблюдая агрессивную сцену, зритель находится в состоянии эмоционального подъема (удовольствие, гнев, фрустрация), который мешает выработке более отстраненного или критического отношения к происходящему.

Очевидно, что сцены агрессии в СМИ воздействуют на агрессивность зрителей в реальной жизни. Какие процессы могут объяснить этот эффект? Проведя теоретическую и эмпирическую работу в данной области, Гунтер заключил, что, кроме процессов передачи возбуждения и подражания образцам, постоянное наблюдение за агрессивными персонажами и третируемыми жертвами может снизить эмоциональную чувствительность зрителей к жестокому обращению (де- сенситизация) и ослабить тенденции к оттормаживанию их собственных агрессивных действий.

Если на телеэкране «враги» демонстрируют агрессивное поведение и остаются безнаказанными, «сдерживающие силы» у зрителя в отношении ненормативного поведения могут ослабеть. Испытуемые-мужчины, которым в течение недели ежедневно демонстрировались агрессивно-порнографические фильмы, сообщили о притуплении чувства депрессии, раздражения и тревоги. Они в большей мере стали оценивать фильмы как приятные, и в меньшей - как содержащие насилие и унизительные для женщин.

Частые сцены агрессии в СМИ также влияют на установки. Люди, с помощью ТВ узнавшие, что конфликты часто решаются агрессивным путем и что один агрессивный поступок обычно влечет за собой другой, могут переоценить свои собственные шансы стать жертвой. Они более подозрительны по отношению к другим и требуют более суровых приговоров в борьбе с преступностью. Связь между агрессией в СМИ и поведенческой агрессией не однонаправлена, хотя этот факт часто не замечается. В реальной жизни программы, содержащие сцены насилия, обычно не навязываются детям и подросткам специально. Они имеют возможность выбирать среди каналов, фильмов и видео то, что хотят смотреть сами. Таким образом, связь между демонстрацией агрессии в СМИ и агрессивным поведением может быть искажена индивидуальным предпочтением агрессивных фильмов.

Наблюдаемый в настоящее время рост числа преступлений, связанных с насилием, особенно среди подростков, заставляет задуматься о том, какие социальные условия ведут к этому.

Возможно, росту насилия способствует усиление индивидуализма и материализма в обществе. А может и огромное число сцен насилия в средствах массовой культуры. Последнее предположение возникает потому, что всплеск физического насилия по времени совпал с учащением появления в СМИ, особенно на телевидении, кровавых сцен.

Многочисленные исследования агрессивного поведения, его приобретения и модификации провел канадский психолог Альберт Бандура в рамках социально-когнитивной теорий. Этот подход предполагает, что моделирование влияет на «научение» в основном через его информативную функцию. Такой процесс, названный А. Бандурой «научение через наблюдение», регулируется четырьмя компонентами:

· внимание (понимание модели): человек следит за поведением модели и точно воспринимает его;

· процессы сохранения (запоминание модели): поведение модели, наблюдаемое ранее, сохраняется в долговременной памяти;

· моторно-репродуктивные процессы (перевод памяти в поведение): человек переводит закодированные в символах воспоминания о поведении модели в форму своего поведения;

· мотивационные процессы: если потенциально присутствует позитивное подкрепление (внешнее, косвенное или самоподкрепление), человек усваивает моделируемое поведение.

Очевидно, что не все «научение» через наблюдение ведет к социально приемлемым результатам. Подросток может научиться нежелательным и даже антиобщественным формам поведения посредством тех же процессов, которые способствуют развитию сотрудничества, сопереживания, альтруизма и навыков эффективного решения проблем.

А. Бандура убежден, что люди «научаются» агрессии, перенимая ее как модель своего поведения, наблюдая за другими людьми. Как и большинство социальных навыков, агрессивная манера поведения усваивается в результате наблюдения за действиями окружающих и оценки последствий этих действий.

Американский психолог Джордж Гербнер изучал сетку вещания телевидения США. В результате чего было выявлено, что две из каждых трех программ содержали сюжеты насилия («действия физического принуждения, сопровождающиеся угрозами избиения или убийства, либо избиения или убийства как таковые»). Таким образом, к моменту окончания средней школы ребенок просматривает по телевидению около 8 тысяч сцен с убийствами и 100 тысяч других действий с применением насилия.

Размышляя по поводу своих исследований, Дж. Гербнер замечает: «В истории человечества бывали и более кровожадные эпохи, но ни одна из них не была до такой степени пропитана образами насилия, как наша. И кто знает, куда нас унесет этот чудовищный поток зримого насилия… просачивающийся в каждый дом через мерцающие экраны телевизоров в виде сцен безупречно отрежиссированной жестокости».

Начиная с лабораторных исследований, предпринятых А. Бандурой и его коллегами в 60-х годах, было собрано значительное количество данных о влиянии телевизионного насилия на социальное поведение. Эти труды показывают, что длительная экспозиция насилия по телевидению может увеличивать агрессивность поведения зрителей, уменьшать факторы, сдерживающие агрессию, притуплять чувствительность к агрессии, формировать у зрителей образ социальной реальности, не вполне адекватный действительности.

Наибольшее число фактов, свидетельствующих, что насилие, демонстрируемое на экране, способствует агрессивному поведению, получено в результате лабораторных исследований. Обычно испытуемым предлагали для просмотра фрагменты программ либо с демонстрацией насилия, либо побуждающих, но без показа насилия. Затем им предоставляли возможность выразить агрессию в отношении другого человека. Чаще всего это делалось при помощи регулируемого электрического разряда, который, как они знали, будет болезненным. Обычно исследователи обнаруживали, что испытуемые, которые смотрели программу, показывающую насилие, действовали более агрессивно, чем те, кто видел обычную программу.

Ученые также отмечают, что воздействие на испытуемых увиденной сцены насилия сохраняется в течение короткого промежутка времени. Кроме того, действия, посредством которых экспериментатор предлагает нанести вред другому человеку (нажатие кнопки для электрического разряда), далеки от реальной жизни.

Ирон и его коллеги провели лонгитюдное статистическое исследование в 1960 году, обследовав школьников третьего года обучения (875 мальчиков и девочек) в небольшом городке северной части штата Нью-Йорк. Были изучены некоторые поведенческие и личностные характеристики этих детей, а также собраны данные об их родителях и окружении. На этом начальном этапе исследования было установлено, что восьмилетние дети, предпочитающие телевизионные программы с элементами насилия, числились в школе среди наиболее агрессивных.

Спустя десять лет ученые повторно обследовали 427 детей этой группы с целью обнаружить связь между количеством и содержанием телевизионных программ, которые они смотрели в возрасте восьми лет, и тем, насколько агрессивными они стали. Было обнаружено, что частое наблюдение насилия в детстве предопределило агрессивность в возрасте 18 лет. Иначе говоря, наблюдалось стабильное агрессивное поведение на протяжении десяти лет.

В 1987 году Ирон и его коллеги обнародовали данные еще одного исследования - 400 испытуемых из той же группы, которым к тому времени было приблизительно по 30 лет, сохранялось стабильное агрессивное поведение на протяжении всего времени. Те, кто был агрессивен в детстве, к 30 годам имели не только неприятности с законом, но и проявляли жестокость в отношении своих близких. Более того, учеными была обнаружена устойчивая связь между количеством программ с элементами насилия, которые дети смотрели в восьмилетнем возрасте, и вероятностью того, что они совершат серьезные преступления, став взрослыми.

При изучении влияния телевидения на повседневное поведение использовались разнообразные методы, в разработке которых принимали участие множество людей. В 1986 и 1991 годах были проведены сравнительные анализы результатов корреляционных и экспериментальных исследований, на основании которых исследователи пришли к заключению: просмотр фильмов, содержащих антисоциальные сцены, тесно связан с антисоциальным поведением. Экспериментальные работы свидетельствуют о наличии именно такой причинно-следственной связи. Вывод, сделанный в результате проведенных исследований, состоит в том, что телевидение является одной из причин агрессивного поведения.

Получив совпадение корреляционных и экспериментальных доказательств, исследователи объяснили, почему наблюдение насилия оказывает такое влияние на поведение индивидуума. Во-первых, социальное насилие вызывается не наблюдением самого насилия, а возбуждением, которое возникает в результате такого наблюдения. Возбуждение же обычно нарастает последовательно, заряжая энергией различные виды поведения. Во-вторых, наблюдение насилия растормаживает. Наблюдение насилия активизирует мысли, связанные с ним, программируя зрителя на агрессивное поведение. В-третьих, отображение насилия в средствах массовой культуры вызывает подражание.

Наблюдение за подростками и взрослыми показало, что люди, смотрящие телевизор более четырех часов в день, более уязвимы для агрессии со стороны других и считают мир более опасным, чем те, кто проводит у телевизора два часа в день или меньше.

Несомненным фактом является то, что сообщения о насилии оказывают большое влияние на возникновение у людей страхов. Так, в ходе своих исследований Хит классифицировал газетные отчеты о разбойных нападениях по таким категориям, как случайность (отсутствие очевидной мотивации), сенсационность (странные и жуткие подробности) и местоположение (около дома или далеко). Затем у читателей газет выясняли, какие чувства вызывают у них сообщения. В результате оказалось, что когда люди читают о местных преступлениях, они пугаются больше в том случае, если преступление классифицируется как случайное (немотивированное) и в сообщении приводятся сенсационные подробности, чем в том случае, когда ни один из этих факторов не выделен в газетном отчете.

Исследования, проведенные в США в 1988 году, показали, что средний десятилетний ребенок проводит перед телевизором больше времени, чем в классе, и это положение не меняется уже более 20 лет. Фактически средний американский ребенок смотрит телевизионные передачи около 30 часов в неделю. Отчет Национального института психического здоровья (1982) свидетельствуют, что к шестнадцатилетнему возрасту средний телезритель, вероятно, уже видел около 13 тыс. убийств и множество других актов насилия. Так, согласно данным Д.Ж. Гербнера, который с 1967 года проводил оценку развлекательных программ для детей, демонстрирующих в самое удобное время, в среднем в них показывается пять актов насилия в час, а в утренних субботних программах для детей - около двадцати в час. Исходя из этой статистики можно сделать вывод, что просмотр насилия по телевидению содействует агрессии, по крайней мере косвенно, а напрямую ведет к межличностным проблемам. Кроме того, статистические и экспериментальные исследования позволяют сделать вывод, что просмотр насилия по телевидению снижает чувствительность зрителей к агрессии, ослабляет сдерживающие внутренние силы и изменяет восприятие действительности.

Российский кинематограф также использует сцены насилия при создании фильмов, наполненных натуралистически снятыми сценами жестокости. Информационные программы соревнуются между собой в том, кто сильнее напугает телезрителя. Компьютерные игры, которые становятся доступными все большему числу детей и подростков, зачастую часто пропагандируют жестокость.

Таким образом, СМИ являются одним из основных источников пропаганды агрессии, которое становится моделью дальнейшего поведения подростков.

Таким образом, средства массовой информации являясь наиболее доступным и широко используемым средством получения информации имеет двойственную ориентацию: положительную и отрицательную. Современный подросток проводит достаточное количество времени перед экраном телевизора, слушая музыку по радио или пользуясь Интернетом, может невольно стать «заложником» СМИ.

Детская психика, особенно во время пубертатного периода, особенно нестабильна. Ребенок, становясь взрослым, меняя свои убеждения, вкусы, интересы, надеясь на поддержку взрослых и все еще полагая, что взрослый всегда прав, разочаровывается в окружающих его людях. Часто родители не понимают своих детей, ругают, упрекают, наказывают, поэтому подросток начинает искать себе кумиров среди любимых героев кино или мультфильмов, компьютерных игр или музыкальных исполнителях. Поведение кумира становится моделью поведения подростка. Он старается подражать во всем: одежде, походке, манере общения поведение. К сожаленью, чаще всего кумирами становятся отрицательные герои. Ребенок как бы протестует против устоявшихся правил и законов, он старается заявить о себе как о личности, хочет стать сильным, уважаемым, но не всегда понимает, что его действия могут причинить вред окружающим людям.

Современные фильмы и мультфильмы наполнены жестокостью и насилием. Ребенок, начиная с 3 - 4 летнего возраста смотрит мультики, в которых присутствует агрессивное поведение «положительного» героя. В 13 лет для него становится нормой наблюдать за сценами насилия и жестокого убийства на экране. Все это может привести к тому, что каждое дальнейшее поколение будет все чаще проявлять агрессию по отношению к окружающим, порог критичности к своим действиям будет снижаться, что приведет к увеличению числа правонарушений среди подростков.

Таким образом, транслируемые передачи посредством СМИ необходимо контролировать со стороны государства, недопуская к трансляции в дневное и вечернее время мультфильмов и фильмов со сценами насилия и жестокости.

Введение

Различное определение понятий речевой агрессии в СМИ

Виды речевой агрессии

Способы речевой агрессии

Речевая агрессия как способ оскорбления

Случаи речевой агрессии в СМИ

Речевая агрессия на телевидении

Последствия применения речевой агрессии

Заключение

Список использованной литературы

Введение

В современном мире средства массовой информации занимают достаточно большую нишу в духовной жизни общества. И, к сожалению, сейчас стало повсеместно проявляться явление речевой агрессии. Это происходит по многим причинам: снижение контроля за соблюдением речевых, лексических, этических норм; социальные, психологические предпосылки; падение культурного уровня населения. Речевая агрессия в СМИ проявляется по разному: жаргонизация, упрощение языка СМИ до бытового уровня (нередко это делается с целью показаться читателю «своим»), использование недопустимых этическими нормами речевых средств.

При создании данного реферата моей целью было рассмотреть явление речевой агрессии в СМИ.

Задачи, поставленные мной, заключались в следующем:

Выяснить, как именно проявляется агрессия в СМИ

Классифицировать речевую агрессию по видам

Определить последствия речевой агрессии

Определить случаи применения речевой агрессии в СМИ.

Обнаружение связи между инвективной лексикой и различными понятиями речевой агрессии (эти понятия не определены однозначно по указанным ниже причинам). По ходу содержания реферата я привожу примеры из различных печатных российских СМИ.

Различное определение понятий речевой агрессии в СМИ

Речевая агрессия - явление многогранное, которое может затронуть практически все сферы жизни человека по причине того, что общение фигурирует во всех этих сферах. Именно поэтому понятие «речевая агрессия» по-разному трактуется исследователями.

Речевая агрессия - осуществляемое средствами языка воздействие на сознание адресата, а именно явное и настойчивое навязывание собеседнику (читателю) определенной точки зрения, лишающее его выбора и возможности сделать собственный вывод, самостоятельно проанализировать факты.

Речевая агрессия как «неаргументированное вовсе или недостаточно аргументированное открытое или скрытое (латентное) вербальное воздействие на адресата, имеющее целью изменение его личностных установок (ментальных, идеологических, оценочных и т. д.) или поражение в полемике».

Речевая агрессия - намеренная нацеленность на оскорбление или причинение вреда человеку посредством речевых различных речевых способов.

Сделав вывод из данных определений, я склоняюсь к определению, так как речевая агрессия осуществляется при помощи речи и влияет на сознание человека. А изменения личностных установок причинение вреда человеку это уже следствие негативного влияния на сознание

Виды речевой агрессии

Психологическая трактовка видов речевой агрессии.

Активная прямая агрессия. К этому виду вербальной агрессии относятся командные высказывания. Хaрaктеристики: 1) требует немедленного подчинения); 2) угрожает неприятными последствиями 3) использует словесное оскорбление или унижение другого человека (группы лиц), проявляет сарказм или высмеивает.

Активная непрямая агрессия - распространение неверной информации касательно объекта агрессии.

Пассивная прямая агрессия - ярко выраженное прекращение каких-либо разговоров с оппонентом.

Пассивная непрямая агрессия - отказ дать конкретные словесные объяснения или пояснения.

Также можно выделить виды речевой агрессии по способу выражения:

Эксплицитная речевая агрессия - ярко выраженное влияние на сознание с целью навязывания своих идей, точки зрения.

Имплицитная речевая агрессия - скрытое, неявное влияние на сознание с целью навязывание своих идей, точки зрения.

По интенсивности речевой агрессии можно выделить следующие 2 вида:

) Сильная речевая агрессия - явная брань или ругательства (такое можно нередко увидеть в публичных дискуссиях В.В. Жириновского), когда говорящий не скрывает своего желания оскорбить оппонента.

) Слабая (стертая) речевая агрессия - агрессия по отношению к оппоненту наблюдается, но при этом соблюдаются все нормы вежливости (в качестве примера можно привести иронию)

По степени целенаправленности речевой агрессии и её осознанности:

) Осознанная, целенаправленная (преднамеренная, инициативная) речевая агрессия. Данный вид речевой агрессии характеризуется тем, что агрессор хотел именно повлиять (оскорбить) оппонента, и это было его главной целью.

) Неосознанная или осознанная недостаточно речевая агрессия. Данная речевая агрессия характеризуется тем, что оскорбление или оказание влияния на оппонента не является главной целью невольного агрессора (например это используется при попытке говорящего своей репликой повысит себе самооценку, самоутвердиться, что может привести к оскорблению других). К данному пункту можно отнести агрессию как способ защиты (часто наблюдается в телевизионных дискуссиях).

Способы речевой агрессии

) Немотивированное, затрудняющее понимание текста использование иноязычной лексики

) Экспансия жаргонизмов

) Инвективная лексика (Инвективная лексика - лексика, уничижающая честь и достоинство другого лица, выраженная в неприличной форме, которая контрастирует с принятыми в обществе нормами;может быть использована словесно или письменно)

) Языковая демагогия

) Излишняя метафоризация

) Использование устойчивых выражений, пословиц и поговорок, связанных с негативно оцениваемыми ситуациями

) Использование имен нарицательных, соотносимых с определенными отрицательно оцениваемыми явлениями

) Выражение состояния адресата, свидетельствующего о его отношении к определенному событию, поступку, ставшему причиной этого состояния.

В газетной речи одним из самых распространенных средств выражения субъективного негативного отношения к кому-, чему-либо является экспрессивная лексика, а также тропы - метафоры и сравнения, которые явно преобладают над нейтральными синонимами, выражающими то же понятие. Часто в газетном тексте, кроме экспрессивных (в том числе грубых) слов, активно используются метафоры и сравнения на основе лексики, называющей опасных животных, общественно порицаемые или явно «низкие» реалии жизни. Эффект агрессии здесь вызван радикализмом оценки и тем, что тексты чрезмерно насыщены «негативной» риторикой. В газетных текстах, направленных на отрицательное влияние на сознание,происходит искусная замена аргументов на эмоции автора, а здоровая полемика - критикой не позиций, а личностей.

Отдельно в этом пункте стоит сказать об употреблении инвективной лексики, которая не только оскорбляет человека, ставшего объектом номинации, но и вызывает справедливую брезгливость у читателя, также становящегося в этом смысле жертвой агрессии. К указанной лексике относятся слова и выражения, заключающие в своей семантике, экспрессивной окраске и оценочном содержании желание унизить, оскорбить, даже опозорить адресата речи в наиболее резкой форме

Из-за частоты проявления речевой агрессии, лингвисты стали всесторонне изучать, как именно это явление проявляет себя в различных сферах общественной жизни. Л.П. Крысин пишет: Вообще, если пользоваться не строго лингвистическими терминами, а оценочными, в наши дни чрезвычайно высок уровень агрессивности в речевом поведении людей. Необыкновенно активизировался жанр речевой инвективы, использующий многообразные образные средства негативной оценки поведения и личности адресата - от экспрессивных слов и оборотов, находящихся в пределах литературного словоупотребления, до грубо просторечной и обесценной лексики. Все эти особенности современной устной и, отчасти, книжно-письменной речи - следствие негативных процессов, происходящих во внеязыковой действительности; они тесно связаны с общими деструктивными явлениями в области культуры и нравственности (Крысин 1996: 385-386). Исследования вербальной агрессии ведутся в разных направлениях. Вербальная агрессия осмысляется в аспекте экологии языка как выражение антинормы, как средство засорения речи. Проявления речевой агрессии исследуются в жанрах разговорной речи как факторы, оказывающие отрицательное эмоциональное воздействие на адресата, как коммуникативная стратегия в ситуации конфликта. Обращение к изучению обесценной лексики русского языка тоже свидетельствует об интересе к вербальной агрессии.

Речевая агрессия как способ оскорбления

В настоящее время СМИ часто используют речевую агрессию для уничижения какого-то субъекта (объекта). Это происходит при недостатке аргументов для объективной критики.

Инвективная лексика часто фигурирует в средствах массовой информации в прямой речи людей, у которых журналист берет интервью (так например в интервью тележурналисту малообразованные люди говорят слова, которые цензоры не имеют права озвучить («запикать»), но которые могут оскорбить кого-то из телезрителей).

Как эксплицитное проявление речевой агрессии можно рассматривать употребление жаргонных слов. Исследователи отмечают экспансию в СМИ лексики малых социумов, жаргонизацию и даже криминализацию языка.

Чем же можно объяснить жаргонизацию СМИ? Это объясняется тем, что средства массовой информации стремятся показаться читателю (зрителю или слушателю) своим. Кроме того, в языке СМИ жаргонная единица часто выступает как характерологическое средство при описании той или иной эпохи, времени или же речевых особенностей тех или иных персонажей.

Имплицитно речевая агрессия реализуется через средства выражения иронии. Поэтому, пользуясь ими, пишущий должен быть очень осторожен: люди, ставшие жертвой насмешки, могут принять ее за публичное оскорбление. В СМИ недопустимы выражения, граничащие с цинизмом, тем более в тех случаях, когда они употребляются в качестве заголовка.

Средством емкой, экспрессивной характеристики кого-, чего-либо в современной художественной литературе и публицистике служат так называемые прецедентные тексты. К их числу лингвисты относят как собственно тексты (например, тексты анекдотов, реклам, песен, определенных художественных произведений), так и отдельные высказывания (типа счастливые часов не наблюдают), а также антропонимы и топонимы (Обломов, Хлестаков, Иван Сусанин, Чернобылъ), связанные с известным;: текстами или с какими-то значимыми ситуациями. Все виды прецедентных текстов имеют общие свойства: во-первых, они хорошо известны большинству членов того или иного лингво-культурного сообщества; во-вторых, они являются символами определенных понятий или ситуаций; в-третьих, могут функционировать как свернутые метафоры. По сути, это своего рода цитаты, которые способны не только вызвать в памяти человека представление о каком-то герое, сюжетной ситуации или событии, но и - главное - активизировать определенное эмоционально-оценочное восприятие. Бойкое журналистское перо нередко использует прецедентный текст для выражения ядовитой иронии и сарказма в отношении тех или иных лиц:

К особому виду имплицитной речевой агрессии можно отнести приемы языковой демагогии, т.е. непрямого воздействия на адресата, «когда идеи, которые необходимо внушить ему, не высказываются прямо, а навязываются исподволь путем использования возможностей, предоставляемых языковыми механизмами». В качестве средства эмоционального давления на читателей нередко употребляется логический эллипсис, как, например, в заголовке:

К проявлениям речевой агрессии можно отнести и перегруженность текста негативной информацией, основная цель которой - произвести впечатление на потенциального покупателя газеты.

Случаи речевой агрессии в СМИ

Речевая агрессия в средствах массовой информации носит несколько иной характер, чем при межличностной агрессии. Это происходит по причинам, которые будут оговорены ниже. Поэтому Л.М.Майданова выделяет следующие случаи речевой агрессии в средствах массовой информации:

Речевая агрессия на телевидении

На телевидении в различных дискуссионных телепередачах, интервью и тому подобных программах очень часто возникает проявление речевой агрессии. Это вполне объяснимо, ведь каждый коммуникант старается повлиять на остальных участников дискуссии, чтобы захватить коммуникативное пространство. Но так как на телевидении есть определенная цензура, то публичный дискусс, а соответственно и речевая агрессия принимает иные формы. Итак, основные отличия дискуссий на телевидении:

) Равноправие коммуникантов, несмотря на социальный статус.

) Примерно одинаковое время, отведенное для высказывания каждого коммуниканта.

) Наличие цензуры.

) Речь всех участников дискуссий должна быть понятна телезрителю и другим коммуникантам.

) Контроль за ходом дискуссии осуществляет ведущий.

Эти правила должны быть обязательны к исполнению на телевидении, но они перестают соблюдаться, как только один или несколько коммуникантов пытаются захватить коммуникативное пространство. И здесь они часто пользуются речевой агрессией как инструментом, который способен повлиять на массовое сознание телезрителей

Если коммуникативный дисбаланс будет достигнут кем-то из участников дискуссии, то именно этот коммуникант, в пользу которого коммуникативный перевес, будет иметь реальную возможность установить свою точку зрения как основную.

Захватить коммуникативное пространство возможно двумя способами:

Обоснованно и убедительно подтверждать свою точку зрения фактами

При помощи средств речевой агрессии подавить оппонентов, тем самым, оттеснив и нарушить баланс дискуссии в свою пользу.

Рассмотрим захват речевого пространства путем использования средств речевой агрессии. Как упоминалось выше, речевая агрессия бывает имплицитной или эксплицитной, и в публичной дискуссии один участник может правильно сочетать оба данных вида (например, в теледебатах лидер фракции ЛДПР В.Ф. Жириновский искусно сочетает прямые явные оскорбления и скрытую иронию, часто переходящей в сарказм).

Попытки захватить речевое пространство начинаются еще в завязке дискуссии, а именно во время представления участников. Именно во время представления озвучиваются профессии или сферы деятельности коммуникантов, что может повлиять на других членов дискуссии из-за так называемого «фактора профессионала». Даже при не использовании данного фактора остальные участники постараются не спорить с данным человеком по теме, которая входит в сферу его деятельности.

В качестве «оттенка» данного фактора также можно привести какое-либо хобби (в публичных дискуссиях участники нередко акцентируют своё внимание на их увлечении вопросом, который непосредственно связан с предметом дискуссии) или наследственную принадлежность (например, в дискуссиях на изотерические темы часто можно услышать про «наследственных гадалок»).

Способом усиления «фактора профессионала» может быть использована специальная профессиональная кодировка. Это всевозможные профессиональные термины, профессиональный жаргон, юмор. Подача человеку непонятной ему информации лишает его возможности адекватно и аргументировано ответить, а агрессору это наоборот дает возможность расширения коммуникативного пространства за счет подавления оппонента.

В самом агрессивном виде это может проявиться в прямом указании на профессиональную некомпетентность оппонента в данном вопросе (например: «Вы ничего в этом не понимаете потому что вы никогда этим не занимались»), также могут задаваться различные провокационные вопросы, цитаты и ссылки на несерьезные для данной дискуссии темы (анекдоты, реклама и так далее).

Следующий прием может быть применен и как способ агрессии на телевидении, и как способ защиты от использования профессиональной кодировки. Это прием намеренно нечеткого определения его вида деятельности, который понижает профессиональный статус оппонента и ставит вопрос о его компетенции в вопросе, обсуждаемом участниками дискуссии. Этот способ особенно эффективен на фоне контраста статуса говорящего и его позиции по предмету обсуждения (вы грамотный политик, а говорите о создании утопичного государства).

Другим способом подавления оппонента является фактор коммуникативной компетенции. Присуждение оценочных характеристик чужому высказыванию напрямую показывают степень его коммуникативной компетенции. Поэтому если дать негативную оценку оппоненту, то это, возможно, подавит его инициативу, что приведет к захвату коммуникативного пространства. Также негативная оценка, которая эмоционально подана правильно, дискредитирует коммуникативную компетенцию партнера и, следовательно, обесценивает всю изложенную им информацию. Приведем в пример некоторые способы обесценивания информации

Оценка высказывания партнера с точки зрения его значимости и уместности в данной дискуссии (выражение мнения о том, относится это к теме или нет).

Оценка высказывания партнера с точки зрения жанровой особенности дискуссии («Это серьёзный разговор, а не балаган!»).

Оценка лингвистических средств, применённых партнером (указание на неправильное значение слова или термина).

Данные способы обесценивания информации приводят к полному или частичному игнорирования содержания высказывания оппонента, следствием этих действий опять же становится коммуникативный дисбаланс

Прямо высказанная негативная оценка об истинности информации, ярко эмоционально выраженная (это все наглая ложь!).

Негативная оценка высказывания оппонента, высказанная посредством собственного аффективного состояния (я очень сильно потрясен тем, что вы здесь говорите!).

В телевизионных дискуссиях могут применяться различные имплицитные способы речевой агрессии. Так, например, существует способ выражения своей негативной оценки оппоненту - «обезличивание» партнера. Обезличивание может выполняться следующими способами:

Обращение к оппоненту по половому признаку (мужчина, что вы говорите?!).

Обращение по профессиональному признаку (Тут представитель нефтяной промышленности говорит о невероятных преобразованиях экономики).

Обращение к оппоненту по его принадлежности к какой-либо организации (Послушаем, что нам скажет член партии «Единая Россия»).

Обращение с использованием имен прилагательных (Уважаемый, вы не понимаете то, что вы говорите).

Данный способ речевой агрессии на телевидении используется для демонстрации незначимости партнера при обсуждении темы дискуссии. Это дистанцирует оппонента от других участников дискуссии и понижает его статус в глазах телезрителей.

Таким образом, смысловые способы создания коммуникативного дисбаланса можно свести к ряду обобщения. По мнению говорящего, речевой партнер не имеет «права на речь», т.к. он: а) профессионально некомпетентен; б) не обладает достаточной коммуникативной компетентностью; в) сообщает неистинную информацию; г) не обладает должным авторитетом и потому не имеет права на идентифицирующее обозначение.

Борьба за захват речевого пространства может осуществляться и через структурно-смысловое нарушение речевого процесса. Речевая интервенция над остальными партнерами по дискуссии становится одной из главных целей, поставленной участниками. Данное коммуникативное намерение реализуется как на структурном, так и на смысловом уровне. Для этого используются различные способы нарушения структуры диалога: перебивание оппонента, попытка «заглушить» его собственными репликами, увод от главной темы дискуссии. При этом дискредитация речевого партнера может происходить и на содержательном уровне внеочередного высказывания. Перехват речевого хода обусловлен намерением сбить программу коммуникации и тем самым получить коммуникативное преимущество. Высказывание агрессора несет в себе сразу 2 цели: 1) выразить прямо или косвенно отношение к адресату и 2) захватить коммуникативное пространство. Но проблема применения речевой агрессии на телевидении (для тех, кто её применяет) состоит в том, что на телевидении присутствует определенная законом и этическими нормами цензура. Поэтому если речевая агрессия будет применяться слишком активно, то это может вызвать отвращение у зрителя и у других участников дискуссии.

Последствия применения речевой агрессии

речевой агрессия газетный массовый информация

Сама постановка данной проблемы возможна и необходима в двух аспектах: общесоциальном (вербальная агрессия как общественное явление) и собственно коммуникативном (вербальная агрессия как явление речи).

Опасность применения речевой агрессии в средствах массовой информации состоит в том, что люди со склонностью к внушаемости (а таких людей на зеле большинство) могут проецировать речевую агрессию в реальную жизнь, а это уже может привести к агрессии физической. Так, например, после показа телесериала «Бригада» органами внутренних дел были задержаны несколько подростковых банд, которые именовали себя «бригадой». К тому же многие жаргонизмы, услышанные на телевидении, люди часто употребляют в жизни.

Другая проблема заключается в том, что очень часто в обыденной жизни агрессия слова не осознается общественным сознанием как абсолютно неприемлемая и действительно опасная. В связи с этим данное понятие заменяется неоправданно смягченными либо вовсе искаженными определениями: «речевая несдержанность», «резкость выражений» и т.п.

Одна из главных опасностей речевой агрессии в СМИ является то, что молодое поколение с неокрепшим сознанием начинает воспринимать это как речевую норму, а не как исключение из правил, которое употреблять, вообще не следует.

Таким образом, мы наблюдаем широкую распространенность речевой агрессии. При этом наблюдается относительная лояльность к этому явлению со стороны современного общества.

Все сказанное позволяет сделать следующий важный вывод:

Основная опасность речевой агрессии в социальном отношении заключается в недооценке ее опасности общественным сознанием.

Непосредственной сферой распространения конкретных форм вербальной агрессии является повседневное речевое общение. Каковы же последствия вербальной агрессии в коммуникативном аспекте?

Лингвисты выделяют следующие три особенности речевого общения:

) Интенциональность (наличие специфического мотива и цели).

) Результативность (совпадение достигнутого результата с намеченной целью).

) Нормативность (социальный контроль над протеканием и результатами акта общения).

Во время проявления речевой агрессии все эти три признаки нарушаются, или вовсе не принимаются во внимание. Коммуниканты, намеренно нарушая речевые и этические нормы, часто отрекаются от оскорбительности сказанного ими, тем самым пытаясь уйти от ответственности за данное нарушение.

Доказательствами применения речевой агрессии являются активное использование инвективой лексики, нарушение фонологических особенностей речи, нарушение очередности реплик(перебивание собеседника), затрагивание запретных или личных тем.

Кроме того, в ситуации речевой агрессии происходит стремительное нарастание эмоционального напряжения, которое захватывает практически всех, даже не имеющих агрессивных речевых намерений участников общения.

Ситуация обидного общения, характерной особенностью которой является крайняя неточность реализации целей общения, делает невозможным также и выполнение первых двух условий эффективного речевого общения - интенциональности и результативности.

Так, в случае проявления вербальной агрессии происходит своеобразная подмена или искажение первоначального коммуникативного намерения одного или нескольких участников общения. Например, дискуссия, изначально имеющая позитивную коммуникативную направленность - доказательство собственной точки зрения или совместный поиск истины, легко перерастает в ссору, словесную перебранку, целью которой становится уязвление оппонента. Это происходит, как только в речи хотя бы одного из оппонентов намечаются признаки вербальной агрессии: повышение тона, резкая категоричность суждений, «переход на личности» и т.п. Итак, обобщим наши рассуждения:

Речевая агрессия препятствует реализации основных задач эффективного общения:

затрудняет полноценный обмен информацией;

тормозит восприятие и понимание собеседниками друг друга;

делает невозможной выработку общей стратегии взаимодействия.

Заключение

В ходе выполнения данной работы мы рассмотрели явление речевой агрессии, поэтому цель реферата может считаться выполненной.

Существует три вида силы воздействия человека (сила мысли, сила слова, сила действия), из которых, благодаря развитию средств коммуникации, в современном мире особенно развита сила слова. Поэтому всестороннее исследование речевой агрессии является необходимым условием, обеспечивающим коммуникативную безопасность отдельной личности и общества в целом. Но не только изучение данной проблемы должно производиться для уменьшения последствий речевой агрессии, но и законодательное регулирование речи в средствах массовой информации. Без правового обеспечения данного вопроса не будет существовать рычагов воздействия на средства массовой информации в сфере речевой культуры.

Список использованной литературы

1. Воронцова Т.А. Речевая агрессия: Вторжение в коммуникативное пространство. - Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2006. - 252 с.

Диагностика толерантности в средствах массовой информации. Под ред. В.К. Мальковой. М., ИЭА РАН. 2002. - С.105.

Петрова Н.Е. «Формы проявления речевой агрессии в газетном тексте» - Русский язык в школе 2006 г. №1 с. 76-82.

Солдатова Г., Шайгерова Л. Комплекс превосходства и формы интолерантности - Век толерантности. 2001, №2 -С.2-10.

Юлия Владимировна Щербинина: Русский язык. Речевая агрессия и пути ее преодоления-ООО «ЛитРес», 2004. - 5 с.

6. Майданова Л.М. Диссертация. Современные российские лозунги как сверхтекст?

Репетиторство

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

Вопрос о критериях толерантной и интолерантной информации - один из принципиальных, порой спорных и не совсем пока понятных как исследователям, так и законодателям и особенно - пишущим журналистам. Что можно считать толерантным и что - интолерантным в информации, проходящей по разным каналам СМИ? Где заканчивается толерантность и начинается конфликтность в информации. В каких случаях дилемма «МЫ» и «ОНИ» может быть разделяющей и отчуждающей, а в каких - нейтральной или объединяющей? Что может потревожить этническое самочувствие, задеть этническое или национальное достоинство человека или группы, а что не может? Почему один человек очень болезненно воспринимает некое сообщение, какой-то факт или его интерпретацию, а другие могут даже не обратить на него внимание?

Без сомнения, самая важная часть диагностики толерантности в СМИ – это подробный анализ информации, которую данный канал распространяет.

Существуют различные формы анализа газетных текстов, с помощью которых можно диагностировать наличие и уровень (например, частотность) толерантности:

Рассматривать информацию по темам или общественным сферам (культура, спорт, экономика, политика и. т. д.);
- по характеру и методам пропаганды (например, "позитив", "негатив", различные эффекты восприятия и т. п.);
- по объему и направленности отдельным целевым группам;
- по содержанию в целом или синтезу отдельных элементов (их соотношение, акценты, подтекст и др. нюансы);
- по способу подачи (прямой, "лобовой" пропагандой или косвенной - неявной пропагандой) и др.

Тем не менее, даже при столь значительном числе различных подходов, существует масса трудностей для однозначной оценки информации в прессе.

Вот что по этому поводу говорит специалист в области диагностики этнической толерантности В.К. Малькова: "Так существуют простые истины, которые мы определенно считаем толерантными. Они освещены идеями гуманизма, дружелюбия, сочувствия, сопереживания, сострадания, взаимопомощи. Есть и смешанные по своему смыслу высказывания: с одной стороны, они как бы объединяют и сплачивают представителей одного этноса, допустим - НАС, способствуют формированию НАШЕЙ гражданской и этнической идентичности, а значит, вполне толерантны по отношению к НАМ. Но, с другой стороны, эти же высказывания могут отделять группу НАС от других, противопоставлять НАС и ИХ (этнически других) и даже сталкивать, подчеркивая нашу взаимную непримиримость и враждебность по отношению друг к другу. Таким образом, эта же информация выполняет уже интолерантную функцию. Вот почему, рассматривая тексты газетных публикаций, очень трудно однозначно говорить о толерантной (или конфликтной) информации в прессе" . "Тем не менее, - считает автор статьи, - можно " условно разделить всю газетную информацию на "толерантную", "смешанную", "нейтральную" и "безусловно конфликтную" .

В последнее десятилетие большое внимание лингвисты уделяют проблеме речевой агрессии в СМИ. . Сигналы речевой агрессии в журналистском тексте обычно рассматривают с позиций лингвистического, лингвоидеологического и риторического анализа. Лингвистический анализ включает анализ собственно языковых средств, в первую очередь лексических. В фокусе лингвоидеологического анализа находится проявляющаяся в тексте система ценностей, находящих свое речевое выражение в идеологемах.. Риторический анализ текста сосредоточен на способах внутренней организации текста, например, степени его диалогичности. На уровне языковых средств выражения маркерами негативного отношения к субъекту чаще всего выступают нарочито грубые, вульгарные, стилистически сниженные слова и выражения, дискредитирующие личность и формирующие восприятие субъекта как подозрительного и нежелательного, вызывающего неприязнь, отвращение или ненависть. Это явление относится к разряду дисфемизации.

Нарочитое употребление грубых, стилистически сниженных слов и выражений встречается довольно часто практически во всех случайно отобранных газетах. Самым ярким примером дисфемизов стали оскорбительные характеристики граждан СНГ. В тексте "Нашествие рабов от Афгана до Урала", автор пишет: Психология извечного раба делает их ценнейшим средством производства. Пятидневное путешествие от Таджикистана в Екатеринбург стоит 80 долларов с носа… Поговаривают, что для "гиббонов" эти "скотовозы" – законная кормушка . ("Нашествие рабов от Афгана до Урала" (МК-Урал, 2001, 1-8 ноября). На протяжении всего текста журналист называет граждан Таджикистана рабами. Негативная оценка усиливается употреблением сравнения средства производства с неодушевленным существительным, зоонима гиббоны (из контекста не ясно, относится ли это слово к самим таджикам или тем, кто их перевозит, просторечное название автобуса скотовоз здесь также выглядит оскорбительным по отношению к пассажирам. В целом метафоры-оскорбления являются показателем инвективной коммуникативной стратегии, которая является недопустимой в публицистическом дискурсе.

Так же недопустимым с точки зрения гуманизации общения является выделение в качестве примера только одной нации, могущей совершать аналогичные преступления, с которыми столкнулась Франция в ноябре 2005 года. Так, комментируя эти события, как пробный "камень в глобальной европейской интифаде мусульманских прищельцев ", автор (Н. Иванов) пишет: "ведь никто не будет спорить, что в Москве какие-нибудь случайные события, даже на бытовом уровне, приводят к тому, что на улицы выходят азербайджанцы или еще кто-то (выделено мною - Т.Н.) и начинается нагнетание страстей ". Стилистически сниженное выражение или еще кто-то формирует восприятие объекта как нежелательного, подозрительного, вызывающего неприязнь, не говоря уже о дискредитации целой нации (в данном случае – азербайджанцы) в среде мусульманского мира. Не следует забывать, что именно "фенотипическое " определение остается в памяти человека. ("Французы теряют Францию", Мир новостей, № 46 (620), 8 ноября 2005 г.).

Но есть и проблема добросовестности при воспроизведении речевой агрессии, когда журналист попросту не может не передать, например, слова Жириновского или Митрофанова, говорящих об американцах как о "бешеных собаках ". В той же газете (Мир новостей, №46 (620) опубликована статья А. Бессарабовой "Убийственное золото Якутии": "Третью неделю в якутском поселке Югоренок, …голодают жены инвалидов. Участницы бессрочной акции протеста требуют выдать им сертификаты, обещанные властями семь лет назад. Республиканские чиновники отреагировали на бунт в поселке золотодобытчиков на пятые сутки: прилетели в Югоренок, плотно пообедали в тамошней администрации, а перед отъездом наведались к голодающим, чтобы посоветовать им… "помыться и постричься " (Курсив мой - Т.Н.). – "Осмотрели точно скот , - вспоминает Ольга Щелокова. Презрительно поморщились. В дверях сказали: "Вы б лучше помылись, а ваши инвалиды побрились ". И ушли". В данном случае, намеренное употребление грубого сравнения оправдывается позицией журналиста, отразившего факт свершившегося события.

Конечно, отражение социальной реальности накладывает определенную ответственность на выводы, к которым вынужден прибегать журналист. Совсем другой оттенок приобретает PS (Постскриптум), когда вывод делает специалист иной сферы деятельности. "Улица одной девочки" – так называется статья специального корреспондента, психолога по образованию Э.Горюхиной ("Новая газета", №81 (1011), 01-03 ноября 2004 г.) "Ребенок из Беслана – не пострадавший? Так бывает? Бывает! По дурацкой форме, имеющей быть в Беслане ". Вырванные из контекста всей статьи фразы: " Я ничего не буду говорить о власти. Они – г… Это знают все ". Или - " Такое детское мышление никогда не будет понятно министерской башкой. Природный замес другой ." - без сомнения, отражают сигналы речевой агрессии. Но, только прочитав всю статью, встав на позицию автора и здравого смысла, понимаешь всю глубину психологического состояния и оставшегося в живых одного ребенка, и родителей, потерявших своих детей от бездарно проведенной антитеррористической операции, и отношения власти, «башка » которой повернута в другую от народа сторону.

Вообще говоря, примерами дисфемизмов по отношению к власти изобилуют, время от времени, большинство газетных публикаций, особенно в периоды принятия непопулярных для населения правительственных решений. Например: "Греф, "любимый министр президента", в отчетливой манере неврастеника утверждает: хотим мы того или нет, но все равно придется интегрироваться в мировую экономику. Хотя это важно только для самого Грефа, связанного обязательством окончательно угробить Россию. В ВТО, куда Греф с Кудриным упорно, как два Сусанина, затягивают страну, и правда, нет жилищных льгот. Зато там высокие заработки, пособие по безработице выше средней российской зарплаты "… . "Новый кодекс вступает в жизнь уже с 1 марта 2006 года. И понятно, что у частных управителей никаких льготников не будет. Как же это соотнести с обещаниями "отца москвичей" Ю.М. Лужкова? ". ("Столичный криминал" Выпуск 24 (245), 2005 г.). Здесь элементы речевой агрессии включают либо насмешки, типа "любимый министр …", ироническое - "отец москвичей ", либо вызывающего неприязнь слово "неврастеник ".

Приведенные примеры мы относим к прямым сигналам речевой агрессии.

Косвенным показателем речевой агрессии, как отмечалось выше, могут служить номинации, когда оценочный компонент значения слова отсутствует, но коннотативную отрицательную оценочность они приобрели в современном социокультурном российском контексте. Например, следующий контекст: "Пенсионерки души не чаяли в участковом-азербайджанце: он хоть и не русский, но очень хороший человек. Вежливый. Спокойный . (МК-Урал, 2002, 6-13 июня). "Не русский, но хороший человек " указывает, что в подтекст припрятаны отрицательные суждения о нерусских.

При лингвоидеологическом анализе идеологемы, высвечивающие интолерантную позицию, структурируются общей оппозицией "мы/они". Наиболее частыми сигналами речевой агрессии, выступающими в виде лексических, фразеологических или синтаксических единиц, текстов или фрагментов текстов, является формирование врага. И чаще всего в прессе, как правило, в роли врага выступают мигранты или иммигранты. Но обратимся сначала к цифрам . Вопрос: "Какие чувства вы испытываете по отношению к приезжим с Северного Кавказа, из Средней Азии и других южных стран, проживающих в вашем городе, районе": "уважение" – 2%, "симпатию" – 3%, "раздражение" – 20%, "неприязнь" - 21%, "страх" – 6% и "никаких особых чувств" – 50% (затруднились ответить всего 2%, что говорит о выраженности в массовом сознании подобных установок). Суммируя, получим, что негативные чувства проявляются у 47% населения, то есть на порядок превышает позитивное отношение (5%).

Негативные чувства, фиксируются и тем самым тиражируются, закрепляются в массовом сознании. В свою очередь, идеологемы врага, манифестирующие интолерантную позицию, содержат смыслы опасности для местного населения. Показателен в этом отношении текст: "Почему коренное население должно страдать из-за пришельцев, которых никто не приглашал на Кубань? ("Кубань сегодня", 7 октября 2004 г.) или автор публикации ("Кубань сегодня", 6 сентября 2004 г.) ставит в упрек казаком слабую активность в этом направлении, рисуя следующим образом складывающуюся ситуацию: "Сколько слез проливается россиянами, лишенными родного гражданства (по воле верховных игроков судьбами людей) и вынужденных подолгу простаивать в очередях у окошек ОВИРов. Тогда как представители различных "смуглых " национальностей (выделено мною – Т.Н.) проворно устраиваются у нас и чувствуют себя хозяевами на Вишняковском и других рынках края". Данные фрагменты текста показывают, что мигрантам приписывается численное, а следовательно, силовое превосходство. Используется лексика с отрицательным компонентом значения: вытесняют, заполняют, наводняют, нашествие, засилье. Образы мигрантов наполняются отрицательными характеристиками с общей семантикой злонамеренности по отношению к местным жителям, представленными в роли жертв: лезут без очереди, наглеют, портят жизнь. Это уже не просто чужаки, а враги. Какие инициативы ожидаются от казаков в данной ситуации можно легко себе представить.

"Оценка в речи предназначается для воздействия на адресата и имеет целью вызвать определенное психологическое состояние". Так, например, в одном из педагогических институтов столицы проводилось анкетирование. У будущих учителей спрашивали, как они относятся к приезжим – носителям иной культуры. Более половины из них высказали резко отрицательное отношение к мигрантам (АИФ-Москва, №46, 2005 г.).

Отрицательное отношение к приезжим в отдельных публикациях перерастает в одобрение физического насилия. Примечательно, что даже убийства не оцениваются негативно, они лишь подаются автором как неэффективные, поскольку не могут существенно повлиять на количество приезжих: "Время от времени в каком-нибудь сарае, где обитают иностранцы, устраивается варфоломеевская ночь, но рынок рабсилы имеет уже такие обороты, что место выбитого не пустует " (МК-Урал, 2002, 4-11 апреля). Здесь идеологема уничтожения передана фразеологизмом Варфоломеевская ночь , в которой актуализируется смысл физической расправы. Есть и тексты, где присутствует прямое одобрение и призыв к насилию: "Мы уничтожим жидовского Антихриста, когда сатанинский народ сгинет с лика Земли нашей. И это свершится! " (Русские ведомости, №35, 2000 г.). Одну из враждебных групп (евреев) газета последовательно представляет читателям как неисправимого врага "нашей", "своей" группы (русских), усиленно обижающих "нас".

Конфликтологическая модель социальной реальности продолжает оставаться доминирующей в журналистском дискурсе, да и не только в нем. Мир мыслится исключительно как противостояние неких сил. Постулирование этничности как фундаментальной характеристики этого мира, как одним из основных, если не основным, классификационным основанием его неизбежно приводит к "проблемному" восприятию межэтнических отношений.

Итак, прямыми сигналами речевой агрессии на уровне идеологического анализа текстов являются идеологемы врага и идеологемы уничтожения. Схема рассуждений в подобных публикациях необычайно проста: избавимся от чужих – исчезнет проблема.

Такая позиция чаще всего возникает от неграмотности или пренебрежения журналистами профессиональных принципов поведения, принятыми Международной федерацией журналистов.

В этом смысле практика образования журналистов должна быть направлена на понимание социальных процессов, происходящих в обществе, глубинных представлений о естественности иерархического устройства общества, предполагающего деление на этносы, обладающие неравными социальными и политическими правами. Нетрудно понять, что общим вектором массового общественного мнения (настроения) в данных случаях будут и должны быть требования к властям (а не избавимся от чужих – исчезнет проблема) проводить более жесткую политику к мигрантам. Лобовая практика "просвещения темной массы, зараженной предрассудками", абсолютно неэффективна. Проблема ксенофобии должна формулироваться в журналистских материалах не как задача ликвидации ксенофобских настроений, а как задача их контроля и редукции к каким-то общественно приемлемым и административно регулируемым формам.

Третья позиция, которая предусматривает методика диагностики толерантности журналистских текстов по маркерам речевой агрессии, это риторический анализ. К сожалению, приходится отметить, что в нашей выборке практически не встретились материалы, которые можно было бы соотнести с критерием диалогичности. Категория диалога является ведущей категорией в анализе толерантных отношений. Внутренняя диалогичность – это выражение во внешне монологическом тексте взаимодействия разных идеологических, мировоззренческих позиций в отличие, например, от собственно диалогического газетного жанра – интервью.

На малое количество категории диалога в СМИ как ведущей категории в анализе толерантных отношений указывают и масштабные исследования толерантности/интолерантности общефедеральных и региональных изданий в ходе реализации проекта, выполненного в рамках Федеральной целевой программы. Исследование федеральных печатных СМИ проводилось с использованием контент-анализа - метода, где единицей наблюдения является текст, под которым понимается любое законченное произведение, имеющее самостоятельный заголовок и/или графическое выделение на полосе, а также выполняющее автономную коммуникативную функцию. В выборку были включены три самые читаемые газеты общероссийского распространения: "Аргументы и факты", "Комсомольская правда" и "Московский комсомолец" за период март - апрель 2003 года. Общее количество проанализированных публикаций - 2251. В выборку попали материалы, характеризующиеся различной степенью аналитичности, диалогичности и с разным географическим охватом.

Однако толерантность невозможна без диалога, без представленности точек зрения всех граждан, особенно участников конфликта. Примечательно в этом отношении (как пример толерантного разрешения конфликта) подача материалов как реакция-отклик на ранее опубликованное. Внутренняя диалогичность, при внешне монологичном тексте, здесь проявляется как выражение взаимодействия различных точек зрения, позиций участников конфликта.

Например, поводом для конфликта стала статья "Историческое холуйство" (Новые Известия, 17 октября 2005 г.), в которой Владимир Рыжков дал своим коллегам по Государственной Думе весьма нелицеприятную оценку, в частности парламентариев оскорбил тот факт, что Дума была названа "холуйской". К "делу" был приобщен не только этот материал, но и ряд других, в которых г-н Рыжков позволял себе неэтичные высказывания по отношению к парламенту и депутатам. Возник конфликт, в основу которого легло одно из проявлений интолерантности. Однако редакция возвращается к ситуации статьей Н. Красиловой "Неопороченная" (Новые Известия, № 205 (1843), 10 ноября 2005 г.), в которой представлены точки зрения сторон и, в частности, самого г-на Рыжкова: "…все время подчеркиваю, что как орган власти он (парламент – Т.Н.) не сложился. И согласно статье 29 Конституции имею право на выражение собственной позиции. Насколько я понимаю, к этическим действиям можно отнести только три момента – это драка, использование нецензурной брани и личное оскорбление гражданина… Все остальное – это незаконная попытка ограничить мою свободу слова". Конфликт исчерпан. "Геннадий Райков (председатель комиссии по этике) решил ограничиться "товарищеским" разговором с Владимиром Рыжковым".

Таким образом, если диагностировать толерантность газетной информации по методу речевой агрессии (как и другими методами), выводы получаются неутешительными. К такому же итогу приходят и другие исследователи, отмечая, что "одним – двумя словами (порой очень яркими и остроумными) автор публикации может привлечь внимание читателя к этническим проблемам, … публично посмеяться над этническими особенностями человека или его группы, приписать ему или целому этносу позитивные или негативные качества, обвинить в реальных или выдуманных поступках.. И порой даже не заметить этого!" .

Каждый раз встает вопрос: возможно ли и как остановить подобную практику в отечественной журналистике? Есть несколько путей решения этой проблемы, которые по-разному формулируются исследователями – от запрета интолерантных высказываний в СМИ до контроля и редукции к каким-то общественно приемлемым и административно регулируемым формам. Второй путь представляется более реалистичным.

Тем не менее, основная нагрузка в решении данной проблемы должна лечь на плечи самих журналистов. Разрешение данных противоречий востребует особую профессиональную толерантность личности журналиста, основанную на терпимости и способности регулировать деструктивные конфликтные ситуации в профессиональной сфере через понимание и восприятие «другой» точки зрения, отказа от профессионального догматизма, способности журналиста к саморазвитию и участию в развитии коммуникативной профессиональной культуры. Но это уже особый разговор, требующий соответствующих научных изысканий. Но не прошло и двух недель - другой звонок напомнил. На этот раз звонивший мужчина представился, готов был даже адрес свой назвать. И попросил - ни много ни мало - опубликовать на страницах газеты список... евреев - депутатов областного собрания. "Вы даже не представляете, скольких читателей это интересует!" - заверял отважный антисемит, принципиально не голосующий на выборах. На его взгляд, все наши беды - именно от евреев, просочившихся во власть и бизнес, а русских они всячески... что? Правильно, теснят. А русские - они ведь такие тихие, простоватые, высокодуховные...

Разумеется, звонивший, как и предыдущая читательница, сам стопроцентный русский и вообще коренной помор в бог знает каком поколении.

Прямо обида взяла за несчастных русских. Да что ж мы каждому позволяем себя притеснять? Почему не рвемся во власть также настойчиво, как украинцы с евреями?

На лавочке у подъезда моего дома который вечер собирается компания подростков. Пиво, музыка, смех, обсуждение двоек по химии и - брошенные тут же бутылки, окурки, "общественная уборная" в подъезде. Отдыхают юные высокодуховные поморы. Или это вредители-хохлы?

В прошлые выходные хулиганы побили сына моей знакомой, отняли мобильный телефон, порвали куртку. Развлекаются тихие, простоватые русские. Или угнетатели-евреи? Как легко и удобно найти виновного во всех бедах, указав на "лицо подозрительной национальности". Это и оправдание собственной лени, апатии, зависти к более успешным соседям, и вместе с тем признак деградации общества. Что же дальше? Неужели погромы?

В заключение не могу не привести пример журналистского текста совсем другого свойства, встретившийся мне в архангельской газете "Правда Севера", не попавшей в объект вышеприведенного исследования. (http://www.pravdasevera.ru/2005/04/21/17-prn.shtml Мосты все в Питере горбаты... Кто виноват? // Правда Севера. 2005. 21 апреля.):

"Очаровательные темноволосые шестилетки с не менее красивыми именами Эльвин и Эльнара веселятся на детсадовском утреннике вместе с моим белобрысым сынишкой и другими "подготовишками" и дружно распевают хороводно-новогоднее: "Радуйся, русская душа!" Уже давно никто не оборачивается вслед чернокожим студентам на улицах Архангельска. Татарский праздник Сабантуй стал одним из брэндов нашего города. Да устрой подобные гулянья хоть немцы, хоть ненцы, народ и к ним повалит толпой.

Сама жизнь перемешивает разные народы и народности, испытывая нас на толерантность - терпимость, уживчивость и взаимное уважение. Этими качествами северяне, собственно, всегда отличались. Если копнуть поглубже, наши самые что ни на есть "коренные" поморы окажутся всего лишь потомками пришлых новгородцев. Так нам ли упрекать друг друга в "чуждой" национальности?

"Хохлы рвутся к власти!" - звонит обеспокоенная читательница накануне местных выборов. На мои возражения, что к власти рвутся представители разных этносов, женщина безапелляционно заявила: "Но украинцы - это наглецы, рвачи и мздоимцы, а русских они всячески теснят!" По мнению истеричной дамы, почти все кандидаты в ее округе - явные или "скрытые" хохлы, и голосовать за них ни в коем случае нельзя. Тот бессмысленный телефонный разговор я списала на весеннее солнышко и растущую луну. И почти забыла о нем.»

Остается надеяться на то, что число журналистов, адекватно воспринимающих российскую действительность, проявляющих толерантность к людям различных национальностей, вероисповеданий, мировоззрения – будет расти.
__________________
Литература :

1. Диагностика толерантности в средствах массовой информации. Под ред. В.К. Мальковой. М., ИЭА РАН. 2002. – С.105.
2. Там же. – С. 105.
3. См., например, Кокорина Е.В. Стилистический облик оппозиционной прессы // Русский язык конца ХХ столетия (1985-1995). - М., 1996. – С. 409-426; Речевая агрессия и гуманизация общения в средствах массовой информации. Екатеринбург, 1997. - 117 с.; Сковородников А.П. Языковое насилие в современной российской прессе // Теоретические и прикладные аспекты речевого общения. Научно-методический бюллетень. Красноярск-Ачинск, 1997. - Вып. 2. Конкретно же формы интолерантности обобщены и описаны, например, в совместной работе: Солдатова Г., Шайгерова Л. Комплекс превосходства и формы интолерантности // Век толерантности. 2001, №2 –С.2-10.
4. Социологический опрос, ноябрь 2005 г. Данные Л.Д. Гудкова – отдел социально-политических исследований Левада-Центра ("Независимая" , 26 декабря 2005 г.)
5. Стивенсон Ч. Некоторые прагматические аспекты значения // Новое в зарубежной лингвистике. - Вып. 16. - М..1985. – С.129-154.
6. Диагностика толерантности в средствах массовой информации. / Под ред. В.К. Мальковой. - М., ИЭА РАН. 2002. – С.122-123.

_____________________________
© Новикова Татьяна Викторовна