". Смешная история про Дон Кихота - "Тонкий Ход!" Кто написал донки ход

Один юноша на каком-то форуме имел неосторожность задать вопрос. И вот, что из этого получилось... Привожу как говориться без купюр.

"Окажите гуманитарную помощь plz! Нам в школе задали прочитать "Донки-хот" и "Робинзон Крузо". Книжки читать тяжело, сложно, скучно и нудно, лично я не осилил. Будьте так добры, перескажите пожалуйста, краткое содержание!!!
Или киньте ссылку!! "

И Ответы, которые посыпались на сию просьбу:

7_turtles
2005-12-16 08:53 am UTC (ссылка)
Пересказываю "Донки-хот". В принципе, половина содержания уже описана в названии: "donkey" по-английски "осел", ну а "hot" - "горячий". Т.е. это книга про горячего осла, автор - английский писатель сэр Вантес. У этого осла был хозяин, который на нем ездил, его звали Санчо Панса. Но он не главный герой романа.

Главный герой - горячий осел. Горячий в смысле секса, естественно. Чуть подробнее. Молодой грек по имени Лукий, путешествуя по Фессалии, знакомится c могущественной колдуньей. Герой подсматривает за превращениями колдуньи и сам пытается превратиться в птицу. Но происходит ошибка: Лукий становится ослом, сохранив при этом человеческий разум.

В образе осла герой имеет возможность наблюдать самые интимные сцены человеческой жизни. В остросатирической форме показаны жрецы-шарлатаны. В комически - бытовых тонах описаны "семейные отношения": разъяренная свекровь - богиня Венера, добродушный дедушка Юпитер, молодой Амур и его жена - простая смертная красавица Психея. Интриги, козни, зависть - ничто не чуждо богам Олимпа. Вот как-то так.

Levkonoe
2005-12-16 09:40 am UTC (ссылка)
Сначала надо асилить "Пока чего", автор Д.К.Мирон. Тогда понятнее будет. А то сразу так без подготовки... мало ли что. Просто не путать с "Тихим доном", тот дон был вовсе буйный, который у сэра Вантуза.

Levkonoe
2005-12-16 09:42 am UTC (ссылка)
А про Робинзона тоже можно не заморачиваться. У Лема есть хорошая статья "Сексуальная жизнь Робинзона", в сборнике "Библиотека 21 века". Там все коротенько и живенько так, а то у Крузо этого все какие-то козочки, попугаи, замучаешься читать.

7_turtles
2005-12-16 10:12 am UTC (ссылка)
Ладно, чувак, извини. Понимаешь, причиной шуток послужило то, что ты не правильно написал название романа. Ведь он называется не "Донки-хот", а "Тонкий ход". И речь там, если серьезно, идет о министре иностранных дел Франции, которого звали Ла Манч, и который в ходе переговоров с Грецией сделал один очень тонкий ход. По мотивам этих событий и был написан роман "Тонкий ход" (Ламанчский).

Handi
2005-12-16 11:43 am UTC (ссылка)
Ну, нароооод. Совсем голову человеку запудрили. Человек! Донки - это удочки такие. Для придонной ловли. Так вот, роман "горячие удочки" повествует о двух любвеобильных испанцах. Ну, ты понимаешь. Когда книга вышла, был большой литературный скандал. Поскольку столь откровенные романы в то время писать было не принято. Некоторые особенно чопорные критики до сих пор считают, что это литературная порнография из категории "только для взрослых".

A_gata
2005-12-16 02:35 pm UTC (ссылка)
Вы че. Сразу видно, что никто не читал.Точное название первого романа - "Тонкий кот", название, конечно, неожиданное, но это, стилистический прием такой. Там про бедную испанскую старушку Ламанчу. Она жила одинокая со своим котом в нищете. Ну постепенно им стало совсем почти нечего жрать, и кот стал на глазах худеть и становится вообще прозрачным просто.

Он потом умер в конце. И Ламанча умерла тоже. Карочи, основная суть романа - про ужас одиночества, так училке и скажи. И еще - что "тонкий кот" это такая метафора, которая красной нитью проходит через весь роман.

Вторую книжку помню не очень хорошо, но там главного героя звали Рабинзон-Крузо, он был итальянский еврей (ну как у нас Рабинович - а у них Рабинзон). Ну и его за его еврейство преследовали.А он был хороший и добрый человек и с итальянскими детьми дружил. Короче, книжка про то, что преследовать евреев - плохо.

Kostya30
2005-12-21 08:53 pm UTC (ссылка)
Робинзон Крузо. Краткое содержание. Без шуток. Дорогой Памидор! Иосиф Бродский в своей нобелевской лекции заметил, что нечтение книг есть, по существу, преступление. Не только перед самим собой, но и перед всем человечеством, перед будущим, перед детьми.

Рискните здоровьем, попробуйте прочитать самостоятельно эти две превосходные книги. Ну, предположим, Дон-Кихота вам, по всей видимости, тяжеловато будет читать поначалу. Но Робинзон Крузо! - поверьте, это легкое и необыкновенно увлекательное чтиво! Эти придурки совсем заморочили вам мозги, то, что они пишут, не имеет ничего общего с реальным содержанием романа.

Действие романа столь динамично - клянусь, вы не оторветесь. Русский перевод - великолепен! Просто чтоб вас не обижать, я опишу вкратце, где там собака зарыта. На большом химическом комбинате в Китае происходит авария. Поток бензола устремляется к реке.
Главный герой - американский инженер Гаррисон, осознав случившееся, бежит к реке в ужасе восклицая "Raw benzol! Raw benzol! Ужас случившегося доходит, наконец и до китайских рабочих, до этого привыкших к халатности и безразличию.

Вечером за бутылкой пива Гаррисон рассказывает китайским коллегам о страшных последствиях, которые авария принесет реке, городам, расположенным ниже по течению, людям, которые, возможно, будут пить речную воду... Тут один из рабочих вспоминает, что ниже по течению расположен детский дом.

После простого подсчета (расстояние, деленное на скорость течения), инженер Гаррисон понимает, что зараженная бензолом вода будет возле детского дома буквально через 3 часа. Смелый инженер на своем верном автомобиле Toyota Cruiser умудряется по бездорожью проделать 400 км за 3 часа и спасает детей. Неточно расслышанный китайцами возглас "Raw benzol"становится кличкой главного героя романа.

Китайские товарищи. Гаррисона отныне называют его "Робинзон". Автомобилю отводится в романе не последнее место. В критические моменты герой разговаривает с машиной, умоляет её не подвести, общается с ней как с живым человеком. Роман написан признанным мастером прозы, современным классиком китайской литературы, Де Фо. Название,безусловно, сочетает кличку главного героя ("Raw benzol" = Робинзон) и название машины "Cruiser = Крузо". Успехов в учебе.

Marcus
Да нет, вы путаете. Дон Ки Хот - это итальянский мафиози корейского происхождения. Жесткие нравы Сицилии, презрение коренных итальянцев, борьба за место в социуме.

Слезы ночами в подушку, впалые от безисходности желтые щеки, жесткая щетка всколоченных волос, а в щелочках глаз застыл вопрос - почему, бл.??!!! Это роман о расовой нетерпимости, о том, как тебя не понимают, если ты немного другой.

Если бы не верный сенсей Сан Чо Панс, вместо трагикомедии роман был бы просто трагедией. Занимательное чтиво для меланхоликов. Рекомендую."

Вот такая вот получилаьс переписка. Не знаю как вам а мне было весело.

«Каждый человек есть немножко Дон Кихот…»

В.Г.Белинский

«Вот это книга!»

«Вот это книга! - восклицал Маяковский, вспоминая свои детские впечатления от «Дон Кихота». - Сделал деревянный меч и латы, разил окружающее» . А это Генрих Гейне: «Сердце моё готово было разорваться, когда я читал о том, как благородный рыцарь, оглушённый и весь смятый, лежал на земле и, не поднимая забрала, словно из могилы, говорил победителю слабым умирающим голосом: «Дульсинея Тобосская - самая прекрасная женщина в мире, а я самый несчастный рыцарь на свете, но моё бессилие не должно поколебать эту истину» .

ДОН КИХОТ - герой романа великого испанского писателя Мигеля де Сервантеса Сааведры (1547-1616) «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (первый том - 1605 г., второй - 1615 г.); он же - Рыцарь Печального Образа; он же - Рыцарь Львов; он же - идальго, обедневший дворянин Алонсо Кихана по прозвищу Добрый.

Немолодой идальго Алонсо Кихана, житель некоего села в захолустной испанской провинции Ла Манча, начитавшись рыцарских романов, воображает себя странствующим рыцарем и отправляется на поиски приключений. Старой кляче он даёт звучное имя Росинант, себя называет Дон Кихотом Ламанчским, а крестьянку Альдонсу Лоренсо объявляет своей прекрасной дамой Дульсинеей Тобосской. В оруженосцы идальго берёт хлебопашца Санчо Пансу и в первой части романа совершает два выезда: принимает постоялый двор за замок, нападает на ветряные мельницы и стада баранов, в которых видит злых великанов и волшебников. Родня и окружающие принимают Дон Кихота за сумасшедшего, на его долю достаются побои и унижения, которые сам он считает обычными злоключениями странствующего рыцаря. Третий выезд Дон Кихота описан во второй, более драматичной и горькой части романа, которая заканчивается избавлением от безумия и смертью Алонсо Киханы Доброго.

Создатели «Робинзона Крузо» или «Путешествий Гулливера» и представить себе не могли, что со временем их книги перекочуют из рук взрослых читателей к детям. Похожая судьба и у романа Сервантеса. Так уж сложилось, что обычно с «Дон Кихотом» знакомятся в детстве. Взрослые же возвращаются к Сервантесу (если возвращаются) вместе с детьми. Припоминая «джентльменский набор» детской литературы, родители неожиданно обнаруживают, что «Дон Кихот» не просто книжка из далекого детства, а два солидных тома; не краткая повесть о безумном рыцаре, а многоплановая трагикомическая эпопея, достойная самого зрелого ума.

Мнение человечества

В 2002 году, подводя итоги ушедшего тысячелетия, Нобелевский комитет собрал авторитетное жюри, в которое вошли сто известных писателей из пятидесяти четырёх стран мира. Их попросили определить лучшее произведение мировой литературы. «Книгой всех времён и народов» был назван «Дон Кихот».

В прошлом году Испания и весь мир отметили четырёхсотлетие первой публикации романа Сервантеса. 23 апреля, в день смерти Сервантеса, во многих странах, в том числе и в России, в переполненных залах множество людей, сменяя друг друга, двое суток беспрерывно читали на разных языках эту трагикомическую эпопею от первой строчки пролога: «Досужий читатель! Ты и без клятвы можешь поверить, как хотелось бы мне, чтобы эта книга, плод моего разумения…» - до завершающей авторской росписи-вздоха «Vale» . Никакая другая книга не читается хором всем миром.

Судьба автора романа о Дон Кихоте непроста и драматична. Сервантес - герой битвы при Лепанто, инвалид (рука после ранения висела плетью), узник алжирского плена, нищий и бесправный ветеран, униженный ложным обвинением в растрате и позорным пребыванием в долговой тюрьме. Именно в темнице начал он писать роман о Дон Кихоте. Сервантесу в то время было пятьдесят с лишним лет, фактически - он ровесник своего героя, но в то же время именует себя то его отцом, то отчимом. На самом деле они - «близнецы-братья».

Вот мнение одного из самых авторитетных в нашей стране сервантесоведов Всеволода Евгеньевича Багно:
«Ирония многослойна. Горький слой причастности автора, как бы уклоняющегося от отцовства, к судьбе сына едва ли не самый заметный. Мог ли Сервантес не сознавать, что жизнь Алонсо Кихано Доброго слишком напоминает его собственную биографию, биографию гуманиста, воина, не умевшего подстраиваться под житейское кредо окружающих, стремившегося «всем делать добро и никому не делать зла» и в награду получавшего насмешки меценатов, презрение собратьев по перу, щелчки по служебной линии и кусок чёрствого хлеба в старости?» (Багно В.Е. Дорогами «Дон Кихота». - М.: Книга, 1988. - С. 26).

Образ

О внешности Дон Кихота Сервантес сообщает скупо и только в самом начале книги:«Было нашему идальго лет под пятьдесят; крепкого сложения, тощий телом и худощавый лицом» . В своё время Александр Дюма так описал д’Артаньяна:«Представьте себе Дон Кихота в восемнадцать лет…» Словом, чтобы увидеть Дон Кихота, вообразите себе д’Артаньяна пятидесяти лет, который устал от странствий и приключений, но всё ещё готов вступить в бой. К данному эскизу придётся добавить все те шишки и тумаки, которые судьба уготовила идальго в его странствиях: частый голод и отсутствие тёплого ночлега, сломанные рёбра, выбитые зубы, помятые бока, нелепость рыцарской амуниции.

Роман-пародия

Общеизвестно, что Сервантес задумал своё произведение как пародию на рыцарские романы, которые во времена позднего Возрождения были весьма популярны. На последней странице, прощаясь с читателем, Сервантес подтверждает, что у него «иного желания не было, кроме того, чтобы внушить людям отвращение к вымышленным и нелепым историям, описываемым в рыцарских романах» . Как взыскательный читатель и просто здравомыслящий человек, он не мог мириться с потоком низкопробной литературы, наводнявшей книжный рынок. Правда, не все рыцарские романы были так уж безнадёжно плохи. К числу произведений, обладавших несомненными художественными достоинствами, Сервантес относил романы «Амадис Галльский», «Пальмерин Английский», «Дон Бельянис Греческий», «Тирант Белый». Он даже назвал их в числе книг, которые в «Дон Кихоте» священник и цирюльник решили не предавать огню, когда приговорили к сожжению библиотеку спятившего рыцаря. (На русском языке рыцарский роман сэра Томаса Мэлори «Смерть Артура» и - с недавних пор - «Тирант Белый» Жуанота Мартуреля и Марти Жуана де Галбы выходили в серии «Литературные памятники» издательства «Наука».)

Однако множество романов, жадно поглощаемых неразборчивыми читателями, действительно достойно было самого решительного осуждения. Менее чем за сто лет до выхода первой части «Дон Кихота» в Испании было издано около ста двадцати рыцарских романов. На протяжении всего XVI века на фоне растущей популярности рыцарских романов набирало силу и противодействие им со стороны мыслителей того времени. Задолго до Сервантеса испанский гуманист Хуан Луис Вивес отмечал вредное влияние на юношество романов, в которых проповедовался культ грубой силы, заносчивость и сомнительная мораль.

Самым популярным во времена Сервантеса был испанский роман неизвестного автора начала XIV века «Четыре книги весьма могучего и весьма добродетельного рыцаря Амадиса Галльского», изданный в Сарагосе в 1508 году в редакции Гарсиа Родригеса де Монтальво.

Главный герой романа - сын короля Галльского. Дама его сердца - принцесса Ориана. В её честь Амадис совершает подвиги: сражается с великанами и чудовищами. Роман породил множество продолжений о сыне рыцаря, его племяннике, внуке…

С первых страниц «Дон Кихот» разворачивается как пародия на рыцарский роман.

Пародийность проявляется во всём: в структуре романа, в образах главных героев - рыцаря, его оруженосца, коня и прекрасной дамы. Это становится очевидным уже в сонетах, которыми Сервантес открывает роман, посмеиваясь над обычаем многих авторов предварять книги высокопарными посвящениями. В этих сонетах Амадис Галльский, Неистовый Роланд и ряд других рыцарей восхваляют Дон Кихота; Ориана, возлюбленная Амадиса, выражает восхищение добродетелью Дульсинеи; Гандалин, оруженосец Амадиса, шлёт привет Санчо Пансе; и, наконец, Бабьека - конь Сида - в заключительном сонете ведёт диалог с Росинантом, конём Дон Кихота.

Читатель постоянно сталкивается с традиционными чертами и ситуациями рыцарского романа, но - перенесёнными в Испанию начала XVII века и лишёнными возвышенности. Если у других авторов в роли героя всегда выступал знатный красавец-рыцарь, то у Сервантеса это место занимает полный его антипод - захудалый идальго, всё имущество которого заключается в «фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке» . Сервантес обыгрывал в своём повествовании не только общую схему и традиционных героев рыцарского романа (очаровательные принцессы, великаны и карлики, странствующие рыцари и проч.), но и отдельные эпизоды популярных книг. Так, находясь в горах Сьерры-Морены, Дон Кихот решил подражать самому Амадису Галльскому, который, по его словам, был «путеводною звездою, ярким светилом, солнцем отважных и влюблённых рыцарей» . Некогда отвергнутый принцессой Орианой Амадис наложил на себя покаяние и, приняв имя Мрачного Красавца, удалился в горы. Дон Кихота никто не отвергал, однако, оказавшись среди скал, он вознамерился повторить поступок Амадиса и, обращаясь к Санчо Пансе, сказал: «Сейчас я разорву на себе одежды, разбросаю доспехи, стану биться головой о скалы…» На что добродушный Санчо, не читавший рыцарских романов, заметил: «Ради самого Христа, смотрите, ваша милость, поберегите вы свою голову, а то ещё нападёте на такую скалу и на такой выступ, что с первого же раза вся эта возня с покаянием кончится» .

Прототип

Вопрос, был ли у Дон Кихота реальный прототип, интересовал ещё современников Сервантеса. Сам автор, герои рыцарских романов - в той или иной мере прообразы Дон Кихота. В XVIII веке английский писатель Даниэль Дефо, создатель «Робинзона Крузо», считал, что в образе Дон Кихота Сервантес запечатлел злополучного командующего Непобедимой армадой, посланной покорить Англию и потерпевшей полное фиаско, - герцога Медину-Сидония. Есть и другие версии.

Современные исследователи полагают, что существовал непосредственный прототип - родственник жены Сервантеса Алонсо Кихада, житель Эскивиаса, о котором было известно, что он являлся страстным поклонником рыцарских романов и впоследствии стал августинским монахом. В целом же образ Дон Кихота настолько сложен, противоречив, рельефен, что можно с уверенностью считать его собирательным.

День рождения

Рукопись первой части «Дон Кихота» Сервантес передал печатнику летом 1604 года. Книга 57-летнего автора вышла в Мадриде в январе 1605 года примерным тиражом 1500-1750 экземпляров.

Издание книги взял на себя книгопродавец Франсиско де Роблес. Не слишком веря в успех романа у читателей, он выпустил его в свет на бумаге весьма невысокого качества; книга была набрана со множеством типографских ошибок и опечаток старым сбитым шрифтом.

До наших дней дошло только восемь экземпляров первого издания. Это объясняется тем, что значительная часть тиража была отправлена испанскими книготорговцами в Америку.

Успех книги был колоссальным. В первый же год вышло шесть тиражей. Рассказывают такой случай: однажды испанский король Филипп III увидел с балкона дворца студента, читавшего на ходу книгу и громко смеявшегося; король предположил, что студент либо сошёл с ума, либо читает «Дон Кихота». Придворные поспешили выяснить это и удостоверились, что студент действительно читал роман Сервантеса.

Вторая часть «Дон Кихота» была написана в 1613 году и появилась в продаже в ноябре 1615-го. Но ей предшествовал подложный второй том «Дон Кихота» некоего Алонсо Фернандеса Авельянеды, вышедший в свет летом или осенью 1614 года. Кем был автор этой фальшивки, скрывшийся под псевдонимом, до сих пор остаётся невыясненным, несмотря на ряд высказанных более или менее веских гипотез.

С подложным «Дон Кихотом» можно ознакомиться в издании: Сервантес М., де. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский: С прибавлением «Лжедонкихота» Авельянеды: В 2 кн.: По изд. «Academia» 1929-1932 гг. / Под. ред. Б.А.Кржевского, А.А.Смирнова. - М.: Наука, 2003. - (Лит. памятники).

Русские переводы

«Дон Кихот» переведён почти на все языки мира, в том числе и на русский. Считается, что поэт Василий Тредиаковский (1703-1769) впервые в российской словесности упомянул Дон Кихота и Санчо Пансу в трактате об орфографии, заметив, что беседы рыцаря и его стремянного могут служить образцом «натурального» разговора.

Тредиаковский читал «Дон Кихота» по-французски. В ту пору русский текст романа ещё не появился.

Первый русский перевод (с французского), выполненный неизвестным переводчиком, был издан в 1769 году. «История о славном ла-манхском Рыцаре Дон Кишоте» сразу же получила широкое признание. Вскоре последовали многочисленные вольные переводы и пересказы романа, которые давали весьма приблизительное представление об испанском оригинале. Среди первых переводчиков был В.А.Жуковский, в собственном прозаическом переводе выпустивший переделку романа Сервантеса французским писателем Флорианом (в 6 томах, 1804-1806).

Так что любознательная российская публика познакомилась с «Дон Кихотом» намного раньше, чем появился первый перевод с языка оригинала (в 1838 году), принадлежавший перу переводчика К.Массальского.

Сегодня одним из лучших считается перевод Н.М.Любимова, относящийся к 1951 году.

В 2003 году издательство «Вита Нова» выпустило прекрасное издание «Дон Кихота» в переводе Н.М.Любимова с полным циклом ксилографических иллюстраций, выполненных по рисункам Гюстава Доре. Текст снабжён комментариями и статьёй, специально написанными для этого издания В.Е.Багно.

Книги Сервантеса теперь не дефицит. Однако его полного собрания сочинений (далеко не полное, в 5 томах, вышло в 1961 году) на русском языке до сих пор нет.

Символика имён

Сразу после выхода в свет первой части романа имена его героев были у всех на устах.
Автор дал имена героям не случайно. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить, что Дон Кихот несколько дней выбирал имя для своего коня и неделю - для самого себя. Как пишет Сервантес, имя было «приятное для слуха, изысканное и глубокомысленное, как и все ранее придуманные им имена» . На протяжении романа имя героя меняется. Алонсо Кихана, с которым мы знакомимся на первых страницах книги, был человеком обычным, с одной только особенностью - он был Добрым. Его фамилия, как отмечают исследователи, сходна с греческим «kixano», что означает «достигать, добиваться, находить». Современники Сервантеса при виде имени его героя имели в виду также «челюсть» и «пирог с сыром», что не добавляло нашему рыцарю мужественности и героизма. Помимо этого, Кихот - от исп. guijote - набедренник, часть рыцарских доспехов. Позже он стал называться доном. Дон в Испании - приставка, подчёркивающая почтительное отношение к лицу, к которому обращаются. Она же указывает на дворянский титул. И ещё так обычно обращались к тем, кто подтвердил свою учёность степенью бакалавра. И действительно, как нам поведал Сервантес, Дон Кихот Ламанчский был весьма начитан и знал немало. Попытавшись применить в жизни то, что усвоил из книг, он удостоился столь для него желанного титула рыцаря, на первых порах - из-за несчастного вида - всего лишь Рыцаря Печального Образа. Наибольших высот он достиг в воображаемой битве со львом и стал Рыцарем Львов.

Его оруженосец на протяжении всего романа остаётся Санчо, даже когда воображение возвышает его до поста губернатора «острова Баратария». Имя Санчо, весьма распространённое в Испании, имеет примерно те же ассоциации, что Иван в русской фольклорной традиции. «Панса» в переводе с испанского - «брюхо».

Благородное и звучное имя своему коню Дон Кихот выбирал долго, роясь в памяти и напрягая воображение. «Остроумное изобретение! - полагает автор одного из последних жизнеописаний Сервантеса А.Б.Красноглазов. - Испанское rocinante - сложное слово, состоящее из rocin - кляча и ante - перед, прежде, впереди, что вместе означает нечто, бывшее когда-то клячей, или кляча, идущая впереди всех остальных - первая из кляч» .

Таким образом, имена основных персонажей романа означают: благородный Набедренник на кляче из кляч с оруженосцем Санчо Брюхо.

Суждения

Казалось бы, Дон Кихот с его комичным идеализмом вообще не должен вписываться в наше прагматичное, лишённое какой-либо сентиментальности время. Он считает своим долгом помогать страждущим. Избитый и поверженный теми, кому хотел прийти на помощь, он поднимается, вновь садится на своего тощего коня и вновь отправляется в путь - помогать всем, кто, как он считает, нуждается в его участии. О себе он думает меньше всего, его мысли и дела направлены на бескорыстную помощь людям… И вот уже четыре столетия подряд человечество пытается разобраться, кто же такой Дон Кихот - мудрец или безумец?
С первых дней своего существования и по сей день роман Сервантеса порождает диаметрально противоположные суждения и трактовки. Написаны тысячи страниц.

Появляются всё новые и новые книги и статьи. Развивается специальная область филологии - сервантистика. В Москве и ещё в сорока трёх городах мира работают отделения Института Сервантеса. Психологи исследуют человеческий тип интуитивно-логического экстраверта, каковым, с их точки зрения, является Дон Кихот. Философы выстраивают на материале романа сложные мировоззренческие конструкции.

«Все варианты прочтения «Дон Кихота», возникавшие на протяжении его четырёхвековой жизни в истории культуры, так или иначе тяготеют к двум противоположным подходам: один акцентирует сугубо комическую сторону похождений и бесед Дон Кихота и Санчо Пансы, другой основан на представлении о том, что за внешним комизмом разнообразных ситуаций, в которых оказывается знаменитая пара сервантесовских героев, за авторской иронией и пародией на рыцарские романы скрывается серьёзное, если не трагическое содержание, побуждающее читателя не столько смеяться над Рыцарем Печального образа, сколько сострадать ему» (Пискунова С.И. Истоки и смысл смеха Сервантеса // Вопросы литературы. - 1995. - № 2. - С. 143-169).

С течением времени оценки романа Сервантеса и образа Дон Кихота менялись. Первые толкователи видели в Дон Кихоте чисто комический персонаж, пародию на рыцарский идеал, призванную отвадить читателей от чрезмерного увлечения рыцарскими романами. В XVII-XVIII вв. в герое Сервантеса видели тип хотя и симпатичный, но отрицательный. Для эпохи Просвещения Дон Кихот - герой, который пытается внедрить в мир социальную справедливость с помощью заведомо негодных средств.

Переворот во взглядах на «Дон Кихота» совершили немецкие романтики. Для Новалиса и Ф.Шлегеля главное в нём - проявление двух жизненных сил: поэзии, представленной Дон Кихотом, и прозы, интересы которой защищает Санчо Панса. По Ф.Шеллингу, Сервантес создал из материала своего времени историю Дон Кихота, который, как и Санчо, носит черты мифологической личности. С точки зрения Г.Гейне, Сервантес, «сам того ясно не осознавая, написал величайшую сатиру на человеческую восторженность» .
В.Г.Белинский, акцентируя реалистичность романа, историческую конкретность и типичность его образов, замечал: «Каждый человек есть немножко Дон Кихот; но более всего бывают Дон Кихотами люди с пламенным воображением, любящею душою, благородным сердцем, даже сильною волею и с умом, но без рассудка и такта действительности» .

Н.В.Гоголь, следуя примеру Сервантеса, решил написать «Мёртвые души», «малую эпопею», как он определил свой жанр, и главным героем этой эпопеи сделал… странствующего Рыцаря Стяжательства.

В статье И.С.Тургенева «Гамлет и Дон Кихот» (1860) герой Сервантеса впервые осмыслен как борец. Тургенев считает самопожертвование и деятельность его главными свойствами.«…Что выражает собой Дон Кихот? - Веру, прежде всего; веру в нечто вечное, незыблемое, в истину. <…> «Дон Кихот» весь проникнут преданностью идеалу, для которого он готов подвергаться всем возможным лишениям, жертвовать жизнью. Самую жизнь он ценит настолько, насколько она может служить средством к воплощению идеала, к водворению истины и справедливости на земле. Жить для себя, заботиться о себе Дон Кихот счёл бы постыдным. Он весь живёт (если можно так выразиться) вне себя, для других, для своих братьев, для противодействия враждебным человечеству силам - волшебникам, то есть притеснителям».

Публицистичность в толковании классического образа вообще свойственна русской традиции. Для Ф.М.Достоевского в образе Дон Кихота на первый план выходит сомнение, почти поколебавшее его веру: «Самый фантастический из людей, до помешательства уверовавший в самую фантастическую мечту, какую лишь можно вообразить, вдруг впадает в сомнение и недоумение…»

Крупнейший немецкий писатель ХХ века Томас Манн в эссе «Путешествие по морю с Дон Кихотом» (1934) делает ряд тонких наблюдений над образом. «Конечно, Дон-Кихот безрассуден, - пишет Т.Манн, - увлечение рыцарскими романами сделало его таким; но этот являющийся анахронизмом конёк в то же время служит источником такого подлинного благородства, чистоты, такого изящества, такого внушающего искреннюю симпатию и глубокое уважение достоинства всего его облика, и физического, и духовного, что к смеху, вызываемому его «печальной», его гротескной фигурой, неизменно примешиваются удивление и почтение, и каждый, кто встречается с ним, ощущает, недоумевая, искреннее влечение к жалкому и вместе с тем величественному, в одном пункте свихнувшемуся, но во всём остальном безупречному дворянину».
По-особому подходят к Дон Кихоту испанские критики и писатели. По мнению Хосе Ортеги-и-Гассета, «мимолётные прозрения о нём осенили умы иностранцев: Шеллинга, Гейне, Тургенева… Откровения скупые и неполноценные. «Дон Кихот» был для них вызывающей восхищение диковиной; не был тем, чем он является для нас - проблемой судьбы» . Мигель де Унамуно в эссе «Путь ко гробу Дон Кихота» (1906) воспевает в нём испанского Христа, его трагический энтузиазм одиночки, заранее обречённого на поражение, а «кихотизм» описывает как национальный вариант христианства. «Этот Герой - сын милосердных своих дел, вдохновляемый бессмертной своей любовью ко всему человечеству и, прежде всего, к тому, кто рядом. Рыцарь, чьё слово никогда не расходится с делом, а самое главное, он всегда действует и не боится показаться смешным в своей борьбе за справедливость, в стремлении сделать мир лучше. Он гонит прочь страх, чтобы тот не мешал ему правильно видеть и слышать. И если видит он великанов, то это именно великаны, а никакие не мельницы».

Одним из самых тонких критиков и ценителей «Дон Кихота» был Хорхе Луис Борхес. Из-под его пера вышли «Притча о Сервантесе и Дон Кихоте» и «Скрытая магия в “Дон Кихоте”». В «Притче…» мы читаем: «Наскучив своей Испанией, старый солдат короля тешился безмерными пространствами Ариосто, лунной долиной, где пребывает время, растраченное в пустых снах, и золотым истуканом Магомета, который похитил Ринальд Монтальванский. Беззлобно подшучивая над собой, он выдумал легковерного человека, сбитого с толку чтением небылиц и пустившегося искать подвигов и чудес в прозаических местах с названиями Монтьель и Тобосо. Побеждённый реальностью и Испанией, Дон Кихот скончался в родной деревушке в 1614-м. Ненадолго пережил его и Мигель де Сервантес. Для обоих, сновидца и его сна, вся суть сюжета была в противопоставлении двух миров: вымышленного мира рыцарских романов и повседневного, заурядного мира семнадцатого столетия. Они не подозревали, что века сгладят в итоге это различие, не подозревали, что и Ламанча, и Монтьель, и тощая фигура странствующего рыцаря станут для будущих поколений такой же поэзией, как плавания Синдбада или безмерные пространства Ариосто.

Ибо литература начинается мифом и заканчивается им» (Борхес Х.Л. Притча о Сервантесе и Дон Кихоте // Борхес Х.Л. Сочинения: В 3 т: Пер. с исп. - Рига: Полярис, 1994. - Т. 2. - С. 181).

«Донкихотство»

Главным итогом освоения многими поколениями читателей романа Сервантеса явилось такое культурное явление, как «донкихотство».

Термин «донкихотство» с каждой новой эпохой наполнялся новым содержанием: одни акцентировали уничижительное значение слова, другие подчёркивали высокий смысл «донкихотства». По мнению учёных, глагол «донкишотствовать» в значении «сумасбродствовать» введён в русский обиход ещё Державиным в посвящённой Екатерине Великой «Оде к Фелице»:

«…если положить на весы стремление Дон Кихота приносить людям пользу, делать добро - и нелепость его поступков, реальный вред, который он приносит окружающим, то перевешивает и перевесило - это доказали десятки миллионов читателей - первое. Сервантесоведы со знанием дела доказывают, что писатель не собирался создавать такой образ, который составил основу «высокой» линии донкихотства. Однако их попытки убедить читателей придерживаться в этом вопросе объективной истины, пожалуй что, обречены на провал. Эти попытки - не что иное, как донкихотство, в ином, впрочем, оттенке своего значения. Человечеству был необходим миф о Дон Кихоте, необходим был образ, призванный нести в духовной культуре именно эту функцию, и он будет нести эту функцию, ибо из всех великих мировых образов именно Дон Кихот наиболее для неё подходит…» (Багно В.Е. Дорогами «Дон Кихота». - М.: Книга, 1988. - С. 436).

Дон Кихот давно встал в ряд «вечных образов», зажил «самостоятельной» от своего создателя жизнью. Литературных «дон кихотов» много. Дон Кихот - герой комедии Генри Филдинга «Дон Кихот в Англии» (1734); черты донкихотства есть в мистере Пиквике из «Записок Пиквикского клуба» (1836) Чарльза Диккенса, в князе Мышкине из «Идиота» Ф.М.Достоевского, в «Тартарене из Тараскона» (1872) А.Доде. «Дон Кихотом в юбке» называют героиню романа Г.Флобера «Госпожа Бовари» (1856). Есть черты знаменитого рыцаря в образах Мастера и Иешуа из булгаковского романа «Мастер и Маргарита. А тем, кто читал «Чевенгур» А.П.Платонова, Дон Кихота напомнит образ командира отряда полевых большевиков имени Розы Люксембург Степана Ефремовича Копенкина.

Воплощения в искусстве

Пророческие слова произносит Дон Кихот во второй главе первой книги: «Счастливо будет то время… когда, наконец, увидят свет мои деяния, достойные быть запечатлёнными в бронзе, высеченными из мрамора и изображёнными на полотне на память грядущим поколениям» .

Образ Дон Кихота имел множество воплощений в разных видах искусства.

Иллюстрации

Роман Сервантеса иллюстрировали многие художники. Начальной вехой в истории иллюстрирования «Дон Кихота» исследователи считают английское издание 1738 года с изящными гравюрами английского художника Джона Вандербанка (John Vanderbank, 1694-1739). Тони Жоанно (Jouannot, 1803-1853), французский рисовальщик, гравёр и живописец настолько был увлечён романом Сервантеса, что создал к нему 800 рисунков. Каждую фразу романа проиллюстрировал испанец Х.Аранда, он работал над «Дон Кихотом» более сорока лет. Гюстав Доре изучил роман во всех нюансах и подробностях. Он даже предпринял продолжительное путешествие по дорогам Испании, зарисовывая в альбом все свои впечатления. Известно более трёхсот его иллюстраций к роману.
В России наиболее заметный след в иллюстрировании эпопеи Сервантеса оставили Кукрыниксы, К.И.Рудаков (1891-1949), П.А.Шиллинговский (1881-1942), Ф.Д.Константинов (1910-1997), Н.И.Пискарёв (1892-1959), С.Г.Бродский (1923-1982) и другие.

Живопись

Образы Дон Кихота и его верного оруженосца вдохновляли самых разных художников. Многие испанские мастера старались воплотить в искусстве своего национального литературного героя. Франсиско Гойя (1746-1828) начал работу над образом странствующего рыцаря как иллюстратор, однако от этого замысла сохранился всего один офорт. Знаменитый рисунок Пабло Пикассо сделался хрестоматийным. Изображали Дон Кихота Сальвадор Дали и Игнасио Сулоага.
Один из самых популярных «портретов» Дон Кихота - картина известного французского живописца Оноре Домье (1851). Не остались равнодушными к герою Сервантеса и великие русские художники. Дон Кихота рисовали И.Репин, В.Серов (акварель и карандашный эскиз). Многие мастера XX века пытались по-новому осмыслить этот многозначный образ. Например, у российского художника Анатолия Зверева Дон Кихот неловок, хрупок, призрачен.

Зрелища

Кино, театр, музыкальная сцена не меньше, чем изобразительное искусство, дали разнообразных интерпретаций романа Сервантеса.

Среди музыкантов, вдохновлённых образом Дон Кихота, были А.Сальери, Д.Ристори, И.Труффи, Н.Пиччини, Ф.Мендельсон, А.Рубинштейн, Р.Штраус, джазовые композиторы, авторы мюзиклов.

Любители танцевального искусства, конечно же, знакомы с балетом «Дон Кихот» Людвига Фёдоровича Минкуса, чеха по происхождению, который приехал в Россию в конце XIX века. Первая постановка балета состоялась в 1869 году в Москве на сцене Большого театра. Автором либретто и постановщиком спектакля был выдающийся балетмейстер М.П.Петипа.

С XVIII-го века Дон Кихот - на оперной сцене (оперы на этот сюжет написали Д.Ристори, Д.Паизиелло, Н.Пиччини, А.Сальери).
В 1910 году была поставлена опера «Дон Кихот» Ж.Массне, главную партию в которой исполнил Ф.И.Шаляпин. Он же сыграл «драматического» Дон Кихота во французском фильме режиссёра Г.Пабста (1933).

В отечественном кинематографе экранизация романа была осуществлена в 1957 году режиссёром Г.М.Козинцевым по сценарию Е.Л.Шварца (Дон Кихота сыграл Н.К.Черкасов, Санчо - Ю.В.Толубеев). «Продолжаю читать «Дон Кихота», - находим мы в дневниках Е.Л.Шварца, - и прелесть путешествия по дорогам, постоялые дворы, костры понемногу отогревают насторожившееся моё внимание.

Притаившуюся мою впечатлительность. Особенно тронула сцена у пастухов, где Дон Кихота принимают и угощают…» (Шварц Е.Л. Живу беспокойно…: Из дневников. - Л.: Сов. писатель, 1990. - С. 407-415).
Первая инсценировка в русском театре была поставлена в 1847 году (это была комедия-водевиль, автор - П.А.Каратыгин). И в XX веке тема «Дон Кихота» привлекала внимание драматургов. В 1920-х годах инсценировки романа были созданы Г.И.Чулковым, А.В.Луначарским (пьеса «Освобождённый Дон Кихот», 1921). Во Московском Художественном театре над образом Дон Кихота работал Михаил Чехов (им же была сделана инсценировка). Однако спектакль осуществлён не был. (В 1986 году был опубликован «Дневник о Кихоте» М.Чехова. См.: Чехов М. Литературное наследие: В 2 т. - М.: Искусство, 1986.)

Одним из самых значительных явлений в театральной истории сервантесовского героя стала пьеса М.А.Булгакова «Дон Кихот» (1938), написанная по просьбе вахтанговцев. При жизни Булгакова пьеса не ставилась и не публиковалась (см.: Булгаков М.А. Пьесы. - М.: Искусство, 1962). Впервые булгаковский «Дон Кихот» был поставлен не Театром им. Е.Б.Вахтангова, а Театром им. А.Н.Островского в Кинешме (режиссер А.Ларионов) 27 апреля 1940 года, через полтора месяца после смерти драматурга, скончавшегося 10 марта. Русский театр драмы в Петрозаводске поставил пьесу в конце января 1941 года (режиссёр Н.Берсенев). Примерно тогда же состоялась премьера пьесы в Ленинградском театре им. Пушкина; роль Дон Кихота, как позднее и в фильме Г.М.Козинцева, сыграл Н.К.Черкасов. А вот «вахтанговский» спектакль появился лишь 8 апреля 1941 года. В роли Дон Кихота выступил Р.Н.Симонов.

М.А.Булгаков очень любил роман Сервантеса и даже выучил испанский язык, чтобы читать его в подлиннике. 25 июля 1938 года он написал Е.С.Булгаковой письмо по-испански: «Пишу тебе по-испански, для того, во-первых, чтобы ты убедилась, насколько усердно я занимаюсь изучением царя испанских писателей, и, во-вторых, для проверки - не слишком ли ты позабыла в Лебедяни чудесный язык, на котором писал и говорил Михаил Сервантес» .

Булгаков не случайно превратил Мигеля в Михаила, подчеркнув таким образом своё духовное родство с испанским писателем, которого тоже не баловала судьба.
В 1960-е широкой популярностью в Америке и Европе пользовался мюзикл М.Ли «Человек из Ламанчи» (премьера - 1966, экранизация - 1972). Мюзикл идёт по сей день в Театре Российской армии (в роли Дон Кихота - девяностолетний В.М.Зельдин).

Памятники Дон Кихоту

В Мадриде на площади Испании находится памятник Сервантесу (скульптор К.Валери, 1920-е гг.). Перед сидящим в задумчивости писателем - бронзовые статуи Дон Кихота и верного Санчо Пансы, бессмертные символы испанского духа.
Есть памятники Дон Кихоту и в других городах мира, например, в Брюсселе и российском городе Омске.

Музей Дон Кихота

В 2002 году в испанском городе Сьюдад-Реаль открылся Музей Дон Кихота. Сьюдад-Реаль находится в самом сердце Ла Манчи, по просторам которой Сервантес отправил странствовать своих героев. Для музея был переоборудован двухэтажный особняк. Кстати, именно в Сьюдад-Реаль с недавних пор установлен весьма редкий памятник - бронзовый Санчо Панса, которого скульптор запечатлел вместе с его любимым ослом. В коллекции музея собрано более трёх тысяч изданий «Дон Кихота» на десятках языков мира, а в одном из залов реконструирована старинная типография, подобная той, в которой впервые был напечатан бессмертный роман. По замыслу создателей музея, его экспонаты должны побуждать посетителей к чтению книги, которую в Испании называют «нашей Библией» .

Есть в Испании и дом-музей Дульсинеи, расположенный в городке Тобосо под Мадридом. Создавая его, местные власти отдали дань благодарности Сервантесу, который, сам того не ведая, спас их город от беспощадного артиллерийского обстрела. Произошло это в начале XIX века, когда наполеоновская армия вторглась в Испанию. Войска французского генерала Дюпона подошли к Тобосо и приготовились к штурму. Артиллеристы зарядили пушки, однако команды «огонь» так и не последовало. Когда генералу Дюпону доложили, что перед ним тот самый Тобосо, где жила возлюбленная Дон Кихота, он отказался от обстрела, не пожелав войти в историю, как военачальник, разрушивший родной город великой литературной героини.

Детский «Дон Кихот»

Пора в постель, но спать нам неохота. Как хорошо читать по вечерам! Мы в первый раз открыли Дон-Кихота, Блуждаем по долинам и горам. Нас ветер обдаёт испанской пылью, Мы слышим, как со скрипом в вышине Ворочаются мельничные крылья Над рыцарем, сидящим на коне. Но вот опять он скачет по дороге… Кого он встретит? С кем затеет бой? Последний рыцарь, тощий, длинноногий, В наш первый путь ведёт нас за собой. И с этого торжественного мига Навек мы покидаем отчий дом. Ведут беседу двое: я и книга. И целый мир неведомый кругом.

С.Я.Маршак. Дон-Кихот

Изначально роман Сервантеса не был рассчитан на детское чтение, но в литературе для детей занял место не менее почётное, чем в литературе для взрослых.

В России «Дон Кихот» вошёл в круг детского чтения в конце XVIII века. До 1917 года было выпущено шестнадцать изданий полного перевода и не менее семидесяти переделок и пересказов для детей. Большинство таких изложений были сокращёнными, в основном, за счёт философских бесед Дон Кихота. Одна из таких старых переделок переиздана: Сервантес М., де. Дон Кихот Ламанчский, рыцарь Печального Образа и рыцарь Львов: [Перераб. по Сервантесу для рус. юношества О.И.Шмидт-Москвитиновой / Рис. Г.Франца]. - М.: БЕЛФОР: Изд-во АО «Союзреклама», 1994. - 63 с.: ил.
С 1938 года популярным стало издание «Дон Кихота» (последнее - 1977 года) для среднего и старшего возраста в переработке и с послесловием Бориса Михайловича Энгельгардта (1887-1942), филолога, теоретика литературы, специалиста по методологии литературоведения, переводчика. А с 1951 года переиздаются для детей сокращённые варианты перевода Н.М.Любимова.

Приключения отважного Дон Кихота и его славного оруженосца Санчо Пансы, неожиданные встречи на дорогах, поединки и сражения - увлекательное чтение для детей. Незадачливость героя смешна, но вместе с тем трогательны его доброта и бескорыстие. По сути, Дон Кихот - большой ребёнок, способный, как большинство детей, жить в мире своей фантазии наперекор реальности.

С детским читателем происходит примерно то же, что с Санчо Пансой: смешной, нелепый Рыцарь Печального Образа со старым тазом на голове вместо шлема всё больше покоряет его своим нравственным достоинством, увлекает идеей: «Искоренять насилие и оказывать покровительство несчастным» .

«…Беседы вашей милости, - признаётся Санчо хозяину, стараясь подражать его речи, - были тем удобрением, которое пало на бесплодную почву сухого моего разума, а всё то время, что я у вас служил и с вами общался, было для него обработкой, благодаря чему я надеюсь обильный принести урожай, и урожай этот не сойдёт и не уклонится с тропинок благого воспитания, которые милость ваша проложила на высохшей ниве моего понятия» .

Ф.М.Достоевский высказал пожелание, чтобы роман Сервантеса стал настольной книгой юношества, предназначенной «отвлечь ум от поклонения вечному и глупому идолу средины, вседовольному самомнению и пошлому благоразумию» . Вряд ли детские издания последнего времени способны выполнить эту важную миссию. Сегодня краткие изложения художественных произведений популярны во многих странах мира.

Придумано даже название для такого рода изданий: «cliff notes» . Однако, предназначенные якобы для искоренения невежества, они лишь усугубляют его. Для детей издаются краткие пересказы, которые доносят лишь основную фабулу романа: пересказ М.Белоус (М.: Стрекоза-Пресс, 2003), пересказ С.Летовой (М.: Белый город, 2003), литературная обработка Д.Сильверстовой (М.: Эксмо, 2004), пересказ Л.Яхнина («Синяя птица»: Сб. - М.: ЭКСМО, 2004). А вот сокращённый перевод Н.М.Любимова и пересказ Б.М.Энгельгардта не переиздавались давно.

Сравнительно недавно в серии «Жизнь замечательных людей» появилась документальная биография Сервантеса: Красноглазов А.Б. Сервантес. - М.: Мол. гвардия, 2003. - 301 с.: ил. - (Жизнь замечат. людей). Её автор попытался свести воедино то, что на сегодняшний день известно о создателе Дон Кихота. Популярная до недавнего времени «беллетризованная биография» Сервантеса, написанная немецким писателем Бруно Франком (М., 1960), теперь кажется уже несколько устаревшей.

Детям почитать о Сервантесе почти нечего. Кроме кратких заметок в детских энциклопедиях и справочниках (Энциклопедия для детей: Т. 15: Всемирная литература: Ч. 1: От зарождения словесности до Гёте и Шиллера. - М.: Аванта+, 2000; Бутромеев В.П. Детский Плутарх: Средние века. - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000; 100 великих имён в литературе. - М.: Слово, 1998); кратких очерков в шестом томе «Антологии мировой детской литературы» (М.: Аванта+, 2002) и первом томе биобиблиографического словаря «Писатели нашего детства» (М.: Либерея, 1998), есть лишь небольшая повесть Э.И.Выгодской «Алжирский пленник» (М.-Л.: Детгиз, 1937), которая переиздавалась всего один раз под названием «Необыкновенные приключения испанского солдата Сервантеса, автора «Дон Кихота» (Л.: Детгиз, 1962) и в настоящее время является библиографической редкостью.

Библиография

Багно В.Е. Дорогами «Дон Кихота». - М.: Книга, 1988. - 448 с.: ил. - (Судьбы книг).

Борхес Х.Л. Притча о Сервантесе и Дон Кихоте // Борхес Х.Л. Сочинения: В 3 т.: Т. 2: Пер. с исп. - Рига: Полярис, 1994. - С. 181.

Гейне Г. Введение к «Дон Кихоту» // Гейне Г. Собр. соч.: В 10 т.: Т. 7. - М.-Л.: Гослитиздат, 1958. - С. 136-137.

Державин К.Н. Сервантес: Жизнь и творчество. - М.-Л.: Гослитиздат, 1958. - 740 с.: ил.

Достоевский Ф.М. Дневник писателя. - СПб.: Азбука, 2005. - 464 с. - (Классика).

Красноглазов А.Б. Сервантес. - М.: Мол. гвардия, 2003. - 304 с.: ил. - (Жизнь замечат. людей).

Манн Т. Путешествие по морю с Дон Кихотом // Манн Т. Собр. соч.: Т. 10: Пер. с нем. - М., 1961. - С. 174-228.

Мережковский Д.С. Толстой и Достоевский: Вечные спутники. - М.: Республика, 1995. - 622 с.

Набоков В.В. Лекции о «Дон Кихоте». - М.: Независимая Газета, 2001. - 328 с.

Ортега-и-Гассет Х. Размышления о «Дон Кихоте»: Очерки. - СПб.: Изд-во Санкт-Петерб. ун-та, 1997. - 329 с.

Пискунова С.И. «Дон Кихот» Сервантеса и жанры испанской прозы XVI-XVII веков. - М.: Изд-во МГУ, 1998. - 314 с.: ил.

Сервантес в русской литературе: Писатели о писателях / [Всерос. гос. б-ка иностр. лит. им. М.И.Рудомино; Ред. Ю.Г.Фридштейн]. - М.: ВГБИЛ, 1998. - 96 c.: ил.

Сервантес и всемирная литература: Сб. статей. - М.: Наука, 1969. - 302 с.

Сервантесовские чтения: Сб. статей. - Л.: Наука, 1985. - 251 с.: ил.

Сервантесовские чтения, 1988: Сб. статей. - Л.: Наука, 1988. - 246 с.: ил.

Тургенев И.С. Гамлет и Дон Кихот // Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 28 т.: Т. 8. - М.-Л., 1964. - С. 169-192.

Унамуно М., де. Житие Дон Кихота и Санчо по Мигелю де Сервантесу Сааведре, объяснённое и комментированное Мигелем де Унамуно. - СПб.: Наука, 2002.- 394 с.: ил. - (Лит. памятники).

Франк Б. Сервантес / Пер. с нем. А.Кочеткова. - М.: Книга, 1982. - 367 с.: ил.

Штейн А. Не надо быть Дон-Кихотом // Штейн А. На вершинах мировой литературы. - М., 1988. - С. 75-114.

Iberica: К 400-летию романа Сервантеса «Дон Кихот»: Сб. статей. - СПб.: Наука, 2005. - 293 с.: ил.

Текущая страница: 1 (всего у книги 38 страниц)

Шрифт:

100% +

Мигель де Сервантес Сааведра
Дон Кихот

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Глава 1, в которой рассказывается, кто такой был Дон Кихот Ламанчский

В скромной деревушке провинции Ламанчи1
Ламанча – округ Новой Кастилии – название La Mancha происходит от арабского слова Manxa , означающего «сухая земля».

Жил идальго2
Идальго – мелкопоместный дворянин. Мелкое дворянство, игравшее важную роль в жизни Испании в эпоху борьбы с маврами (XI–XIV века), к концу XV века утратило большую долю своего значения. Во времена Сервантеса лишившийся последнего клочка земли, обнищавший идальго представлял характерную фигуру испанской жизни.

По имени Дон Кехана. Как и всякий дворянин, он гордился своим благородным происхождением, свято хранил древний щит и родовое копье и держал у себя на дворе тощую клячу и борзую собаку. Три четверти его доходов уходили на похлебку из овощей с говядиной да винегрет, который ему подавали на ужин; по пятницам он постился, довольствуясь тарелкой варенной на воде чечевицы, зат о по воскресеньям лакомился жареным голубем. В праздничные дни Дон Кехана надевал кафтан из тонкого сукна, бархатные штаны и сафьяновые туфли, а в будни носил костюм из грубого сукна домашней работы. В доме у него жила экономка, которой перевалило за сорок лет, племянница, которой не было еще двадцати, и старый, дряхлый слуга. Самому идальго было лет под пятьдесят; он был тощ, как скелет, – кожа да кости, но, несмотря на ужасную худобу, отличался большой выносливостью.

Все свое свободное время, а свободен Дон Кехана был круглые сутки, он посвящал чтению рыцарских романов. Он предавался этому занятию с восторгом и страстью; ради него он забросил охоту и хозяйство. Увлечение его дошло до того, что он, не задумываясь, продал порядочный кусок пахотной земли, чтобы накупить себе рыцарских книг.

В романах нашему идальго особенно нравились высокопарные любовные письма и торжественные вызовы на поединки, где нередко попадались такие фразы: «Правота, с которой вы так неправы к моим правам, делают мою правоту столь бесправной, что я не без права жалуюсь на вашу правоту…» или: «…высокие небеса, которые своими звездами божественно укрепляют нашу божественность и удостаивают все достоинства, достойные вашего величия…». Случалось, что бедный кабальеро проводил целые ночи, силясь разгадать смысл этих фраз, от которых у него мутилось в голове и заходил ум за разум. Смущали его и другие несообразности, то и дело попадавшиеся в его любимых романах. Так, например, ему трудно было поверить, чтобы знаменитый рыцарь Бельянис мог нанести и получить так много ужасных ран; ему казалось, что несмотря на все искусство врачей, лечивших этого рыцаря, лицо и тело его должны быть покрыты уродливыми шрамами. А между тем в романе Бельянис выступал всегда молодым красавцем без всяких рубцов и изъянов.

Впрочем, все это не мешало Дон Кехане до самозабвения увлекаться описаниями бесчисленных приключений и подвигов доблестных героев романов. Ему всегда очень хотелось узнать их дальнейшую судьбу, и он бывал в восторге, если автор на последней странице книги обещал продолжить свою нескончаемую историю в следующем томе. Нередко наш кабальеро вел долгие споры со своим другом, священником, о том, чья доблесть выше: Пальмерина Английского или же Амадиса Галльского3
Амадис Галльский – герой рыцарского романа, чрезвычайно популярного в Испании в XVI веке. Содержание этого романа совершенно фантастическое. У английской принцессы Элизены родился сын. Стыдясь своего внебрачного ребенка, мать бросила его в море. Неизвестный рыцарь спас дитя и увез его в Шотландию. Когда Амадис вырос, он влюбился в несравненную красавицу Ориану, дочь короля Лизуарта. Чтобы завоевать ее любовь, Амадис странствует по всей Европе, попадает в таинственные волшебные страны, сражается с великанами, чародеями и магами и совершает тысячи других занимательных подвигов. Роман заканчивается торжеством Амадиса, который женится наконец на даме своего сердца, красавице Ориане.

Дон Кехана стоял за Амадиса, священник за Пальмерина4
Роман «Пальмерин Английский» – едва ли не самое блестящее из всех подражаний «Амадису Галльскому». Пальмерин – сын дона Дуэрте (Эдуарда), короля английского. Вместе со своим братом Флорианом, идеалом галантного кавалера, он совершает бесчисленные подвиги во славу дамы своего сердца, побеждает могучего чародея Делианта, попадает на волшебный остров и пр. и пр.

А местный цирюльник, мастер Николас, утверждал, что ни одному из них не сравниться с рыцарем Феба, который, по его мнению, превосходил жеманного Амадиса выносливостью и мужеством, а Пальмерина – отвагой и ловкостью.

Постепенно добрый идальго до того пристрастился к чтению, что читал от рассвета до сумерек и от сумерек до утренней зари. Он забросил все свои дела, почти лишился сна и нередко забывал об обеде. Голова его была полна всяких нелепых историй, вычитанных в рыцарских книгах, и он наяву бредил кровавыми битвами, рыцарскими поединками, любовными свиданиями, похищениями, злыми магами и добрыми волшебниками. Мало-помалу он совсем перестал отличать правду от выдумки, и ему казалось, что на всем свете нет ничего достовернее этих историй. Он с таким пылом толковал о героях различных романов, словно это были лучшие его друзья и знакомые.

Он соглашался, что Сид Руй Диас5
Сид Руй Диас («сид» – от арабского «господин», «владыка») – полулегендарный герой Испании, живший во второй половине XI века. Особенно прославился Сид в войне с маврами, вокруг его имени возникло множество легенд, которые дошли до нас в виде бесчисленных романсов и поэм.

Был доблестным рыцарем, но прибавлял, что ему далеко до рыцаря Пламенного Меча, который одним ударом рассек пополам двух могучих великанов. Несколько выше он ставил Бернарда де Карпио, одолевшего в Ронсевальском ущелье непобедимого Роланда6
Битва в Ронсевальском ущелье. Когда Карл Великий возвращался из испанского похода (778 год), арьергард его армии был застигнут неприятелем в Ронсевальском ущелье и почти целиком истреблен. В этом бою погиб один из сподвижников Карла – Хруадланд (Роланд). Событие это воспето в знаменитом произведении французского эпоса – «Песнь о Роланде».

Очень лестно отзывался о великане Морганте, который – не в пример прочим гигантам – отличался любезностью и вежливостью. Но всего более восхвалял он Рейнальдо Монтальбанского, славного похитителя золотого идола Магомета и героя бесчисленных дорожных приключений.

В конце концов от вечного сидения в четырех стенах, бессонных ночей и непрерывного чтения бедный идальго совсем рехнулся. И тут ему в голову пришла такая странная мысль, какая никогда еще не возникала ни у одного безумца в мире. Наш кабальеро решил, что он сам обязан вступить в ряды странствующих рыцарей. Ради своей собственной славы, ради пользы родной страны он, Дон Кехана, должен вооружиться, сесть на коня и отправиться по свету искать приключений, защищать обиженных, наказывать злых, восстанавливать попранную справедливость. Воспламенившись мечтами о великих подвигах, которые ему предстояло совершить, идальго поспешил привести в исполнение свое решение. Первым делом он вычистил доспехи, которые принадлежали его прадедам и валялись где-то на чердаке, покрытые вековой ржавчиной и пылью; перебирая их, он, к своему глубокому огорчению, увидел, что от шлема сохранился только один шишак. Чтобы поправить дело, идальго пришлось призвать на помощь всю свою изобретательность. Он вырезал из картона забрало и наушники и прикрепил их к шишаку. В конце концов ему удалось смастерить нечто вроде настоящего шлема. Тут ему захотелось испытать, сможет ли этот шлем устоять в битве. Он выхватил шпагу, размахнулся и нанес ею два удара по шлему. От первого же удара забрало разлетелось на куски, и весь его кропотливый труд пропал даром. Идальго был очень огорчен таким исходом дела. Он снова принялся за работу, но теперь для прочности подложил под картон железные пластинки. Эта предосторожность показалась ему вполне достаточной, и он счел излишним подвергать свой шлем вторичному испытанию. Без труда он убедил себя в том, что у него настоящий шлем с забралом тончайшей работы.

Затем Дон Кехана отправился в конюшню и внимательно осмотрел свою лошадь. Это была старая, больная кляча; по правде говоря, она только и годилась на то, чтобы возить воду. Однако наш кабальеро остался вполне доволен ее видом и решил, что с ней не могут сравниться ни могучий Буцефал Александра Великого7
Буцефал – конь Александра Македонского, отличался свирепостью, страшной силой и выносливостью; он долго и верно служил своему хозяину, пока не был убит в одном из кровавых сражений. Александр устроил своему коню пышные похороны и на месте его могилы основал целый город, названный в его честь Буцефалией.

Ни быстроногая Бабьека Сида8
Бабьека Сида – конь Сида, подобно Буцефалу, отличался необычайной быстротой, силой и выносливостью и не раз спасал хозяина в схватках и битвах с маврами.

Целых четыре дня ушло у него на то, чтобы приискать своему боевому коню звучное и красивое имя, ибо он полагал, что раз хозяин меняет свою скромную жизнь в деревенской глуши на бурное поприще странствующего рыцаря, то его лошадь должна переменить свою деревенскую кличку на новое, славное и громкое имя. Долго он мучился, изобретая различные прозвища, сравнивая их, обсуждая и взвешивая. Наконец он остановился на имени Росинант. Это имя казалось ему звучным и возвышенным. Сверх того, оно заключало в себе указание на то, чем была лошадь раньше, ибо Дон Кехана составил его из двух слов: rocin (кляча) и antes (раньше), так что оно означало: «бывшая кляча».

Дав столь удачное прозвище своей лошади, он решил, что теперь ему нужно придумать подходящее имя и для самого себя. В этих раздумьях прошла неделя, но наконец у него возникла блестящая мысль: он просто переделал свое скромное имя Кехана в более звучное – Дон Кихот9
Кихот (quijote) – слово, означающее по-испански «набедренник».

Но тут наш кабальеро вспомнил, что отважный Амадис, желая, чтобы имя его родины было прославлено вместе с его собственным именем, всегда называл себя не просто Амадисом, но Амадисом Галльским. Дон Кихот решил последовать примеру этого доблестного рыцаря и впредь именовать себя Дон Кихотом Ламанчским. Теперь все было хорошо: сразу было видно, кто он и откуда, так что его родная страна могла разделить с ним славу его подвигов.

И вот, когда оружие было вычищено, шлем с забралом починен, кляча получила новую кличку и он сам переменил имя, ему осталось только подыскать себе даму сердца, ибо известно, что странствующий рыцарь без дамы сердца подобен дереву без листьев и плодов. Дон Кихот говорил о себе: «Если по воле судьбы я повстречаюсь с великаном (а это нередко случается со странствующими рыцарями) и в первой же схватке повергну его на землю и заставлю просить пощады, то по законам рыцарства я должен буду отослать его к моей даме. Он войдет к моей нежной повелительнице, упадет на колени и покорно и смиренно скажет: «Я великан Каракульямбро, царь острова Малиндрании. Меня победил на поединке достойный рыцарь Дон Кихот Ламанчский. Он велел мне предстать перед вашей милостью, дабы ваше высочество распорядилось мной по своему усмотрению…» О! – воскликнул идальго, – я непременно должен иметь даму сердца: только она одна может достойно наградить доблесть рыцаря. Но где же ее найти?» И Дон Кихот погрузился в мрачное раздумье. Но вдруг счастливая мысль озарила его ум. Он вспомнил об одной хорошенькой крестьянке из соседнего села, звали ее Альдонса Лоренсо; ее-то и решил наш рыцарь наградить титулом дамы своего сердца. Подыскивая для нее имя, которое бы не слишком отличалось от ее собственного, но вместе с тем напоминало бы имя какой-нибудь принцессы или знатной сеньоры, он решил окрестить ее Дульсинеей Тобосской, так как она была родом из Тобосо. Это имя казалось ему выразительным и мелодичным и вполне достойным той особы, во славу которой он должен был совершить свои подвиги.

Глава 2, в которой рассказывается о первом выезде Дон Кихота из своих владений

Когда все эти приготовления были закончены, Дон Кихот решил, не мешкая, покинуть свой дом и пуститься на поиски рыцарских приключений. Ему казалось, что в таком деле всякое промедление – великий грех перед человечеством: сколько оскорбленных ждут отмщения, сколько обездоленных ждут защиты, сколько угнетенных ждут освобождения! И вот в один прекрасный летний день он поднялся до рассвета, облекся в свои доспехи, надел на голову убогий шлем, стянул покрепче его зеленые завязки, вскочил на Росинанта, схватил щит, взял в руки копье и тайно от всех через задние ворота скотного двора выехал в поле, радуясь, что ему удалось, наконец, приступить к столь славному делу. Но не успел он выбраться на дорогу, как ему пришла мысль, такая ужасная, что он едва не вернулся домой. Дон Кихот внезапно вспомнил, что он еще не посвящен в рыцари и что по рыцарским законам он не мог и не смел вступить в бой ни с одним рыцарем. А если бы даже он и был посвящен, то ему полагалось первое время носить белые доспехи и не ставить на своем щите никакого девиза, чтобы всем было сразу видно, что он еще новичок в рыцарском деле. Долго стоял Дон Кихот, не зная, на что решиться, однако страстное желание немедленно пуститься в путь одержало верх над всеми его сомнениями. Он решил, что посвятить его в рыцарский сан он попросит первого же рыцаря, который ему встретится на пути. Так по крайней мере поступали многие герои тех романов, чтение которых довело нашего идальго до такого плачевного состояния. А что касается белых доспехов, то он дал себе слово так начистить свои латы, чтобы они стали белее горностая. Приняв это решение, он успокоился и продолжал свой путь, вполне предавшись на волю лошади: так, по его мнению, и должен был путешествовать странствующий рыцарь.

Росинант плелся шажком, и наш кабальеро мог спокойно отдаться своим размышлениям.

– Когда будущий историк моих подвигов, – говорил себе Дон Кихот, – станет описывать мой первый выезд, он, наверное, так начнет свое повествование: едва светлокудрый Феб10
Феб – бог солнца и света у древних греков.

Распустил по лицу земли золотые нити своих прекрасных волос, едва пестрые птички нежной гармонией своих мелодичных голосов приветствовали появление Авроры, как знаменитый рыцарь Дон Кихот Ламанчский вскочил на своего славного коня Росинанта и пустился в путь по древней Монтьельской равнине.

Затем он прибавил:

– Счастлив будет тот век, когда, наконец, мои славные деяния будут занесены на бумагу, изображены на полотне, запечатлены на мраморе. Но кто бы ты ни был, мудрый волшебник, мой летописец, прошу тебя, не забудь о моем добром Росинанте.

Потом он вспомнил и о своей даме сердца:

– О принцесса Дульсинея, владычица моего плененного сердца! Горькую обиду вы мне причинили, изгнав меня и с суровой непреклонностью повелев мне не показываться на глаза вашей несравненной красоте. Да будет вам угодно, сеньора, вспомнить о покорном вам рыцаре, который из любви к вам готов переносить величайшие мучения.

В этих излияниях и мечтах прошло довольно много времени. Дон Кихот медленно ехал по пыльной дороге. Солнце уже успело подняться высоко и парило с такой силой, что могло расплавить и те жалкие остатки мозга, какие еще оставались в голове у бедняги. Так проездил он целый день, не повстречав ничего замечательного. Это привело его в полное отчаяние, потому что ему хотелось как можно скорее встретить какое-нибудь приключение и испытать силу своей могучей руки. К вечеру и он сам, и его кляча выбились из сил и умирали с голоду. Дон Кихот начал поглядывать во все стороны в надежде увидеть какой-нибудь за́мок или пастушью хижину, где бы можно было отдохнуть и подкрепиться. Надежда его не обманула: неподалеку от дороги он заметил постоялый двор; наш рыцарь пришпорил Росинанта и подъехал к постоялому двору как раз в ту минуту, когда начало смеркаться. Не будем забывать, что воображению нашего искателя приключений все окружающее представлялось не таким, каким оно было в действительности, но каким его рисовали любимые рыцарские романы. Поэтому, увидев постоялый двор, он тотчас же решил, что это замок с четырьмя башнями и крышами из блестящего серебра, с подъемным мостом и глубоким рвом. Он приблизился к этому воображаемому замку и в нескольких шагах от ворот остановил Росинанта, ожидая, что между зубцами башни появится какой-нибудь карлик и затрубит в трубу, извещая о прибытии рыцаря. Как раз в эту минуту какой-то свинопас, собирая свое стадо, затрубил в рог, и Дон Кихот решил, что это карлик оповещает о его прибытии.

Дон Кихот постучал копьем в ворота гостиницы, и на стук вышел хозяин, человек весьма тучный, а посему очень миролюбивый. Взглянув на странного всадника в диковинном вооружении, хозяин едва не расхохотался. Однако грозный вид воинских доспехов Дон Кихота внушал ему почтение, и он чрезвычайно вежливо произнес:

– Если вашей милости, сеньор рыцарь, угодно здесь остановиться, вы найдете у нас все, что пожелаете, кроме удобной постели: ни одной свободной кровати нет в нашей гостинице.

Услышав, как почтительно говорил с ним комендант замка, Дон Кихот ответил:

– Что бы вы мне ни предложили, сеньор кастелян, я всем останусь доволен, ибо, как говорится:

Мой наряд – мои доспехи,
А мой отдых – жаркий бой11
Отрывок из старинного испанского романса.

– Значит, для вашей милости ложем служит твердый камень, а сном – постоянное бодрствование? Если так, то благоволите слезть с коня и будьте уверены, что найдете у меня все необходимое и сможете провести без сна не только одну ночь, а хоть целый год.

С этими словами он придержал стремя, а Дон Кихот спешился с большим трудом и усилиями, ибо целый день ничего не ел.

Затем он попросил хозяина особенно позаботиться о Росинанте, добавив, что это лучшее из всех животных, питающихся ячменем. Взглянув на Росинанта, хозяин совсем не нашел его таким замечательным, как говорил Дон Кихот, однако поостерегся высказать свое мнение вслух, взял лошадь под уздцы и повел в конюшню. Тем временем Дон Кихот принялся снимать доспехи. В этом трудном и сложном деле ему помогали две подошедшие служанки. Само собой разумеется, что Дон Кихот принял их за знатных дам, владелиц замка. Общими усилиями им удалось снять латы, но узлы зеленых лент, которыми был завязан на шее шлем, так затянулись, что развязать их было невозможно. Оставалось только разрезать ленты. Однако Дон Кихот не согласился на это, решив лучше промучиться всю ночь в шлеме. Пока женщины стаскивали с него доспехи, Дон Кихот торжественно разглагольствовал о своих будущих подвигах, о славном коне Росинанте, о своей безмерной благодарности изящным дамам и с чувством декламировал нелепые стихи собственного сочинения:

– Никогда так нежно дамы
Не пеклись о паладине12
Паладин. Паладинами первоначально назывались знатные приближенные Карла Великого, жившие вместе с ним в его дворце и сопровождавшие императора в походах. Позднее паладином стали называть всякого знатного и доблестного рыцаря.

,
Как пеклись о Дон Кихоте,
Из своих земель прибывшем:
Служат фрейлины ему,
Скакуну его – графини13
Дон Кихот применяет здесь к себе старинный испанский романс.

то есть Росинанту, ибо так зовут моего коня, благородные сеньоры, а мое имя – Дон Кихот Ламанчский. Правда, мне не хотелось открывать мое имя, пока великие подвиги не прославят его по всему миру. Но утаить его было бы невежливо по отношению к вам, мои сеньоры. Впрочем, скоро наступит время, когда доблесть моей руки покажет, как горячо я хочу вам служить.

Смущенные служанки не знали, что ответить на такие речи, и потому скромно молчали.

Между тем вернувшийся из конюшни хозяин спросил Дон Кихота, не угодно ли ему чего-нибудь.

– Я бы охотно закусил, – ответил идальго, – ибо мне необходимо подкрепить свои силы.

Как нарочно, была пятница, и во всей гостинице не нашлось ничего другого, кроме соленой рыбы.

Хозяин принес Дон Кихоту вареной трески и кусок хлеба, такого же черного и заплесневевшего, как и доспехи рыцаря. Трудно было не расхохотаться, видя, с каким мучением ел Дон Кихот: дурацкий шлем мешал ему добраться до рта ложкой. Сам он не мог поднести куска к губам, нужно было, чтобы кто-нибудь клал ему пищу прямо в рот. Но напоить его было совсем невозможно, если бы хозяин не принес тростинку; один конец тростинки он вставил в рот Дон Кихоту, а через другой лил вино. Дон Кихот переносил все это с большим терпением, лишь бы только не разрезать завязок шлема. В это время случайно зашедший на постоялый двор крестьянин заиграл на своей камышовой дудке. Этого было довольно, чтобы Дон Кихот окончательно поверил, что попал в какой-то великолепный замок, что на пиру играет музыка, что соленая треска – самая свежая форель, что серый хлеб – белая булка, а хозяин постоялого двора – владелец замка. Поэтому он был в восторге от своего первого выезда. Беспокоило его только одно – что он не был еще посвящен в рыцари и его в любое время могли объявить самозванцем.

Глава 3, в которой рассказывается о том, как Дон Кихот был посвящен в рыцари

Удрученный этими мыслями, Дон Кихот поспешил закончить свой скудный ужин. Встав из-за стола, он отозвал хозяина в сторону, повел его в конюшню и, бросившись там перед ним на колени, начал так:

– О доблестный рыцарь, я не встану с места, пока ваша любезность не соблаговолит исполнить мою просьбу. То, о чем я вас собираюсь просить, послужит на славу вам и на благо человеческому роду.

Увидев, что гость стоит на коленях, и услышав странные речи, хозяин в первую минуту совсем растерялся и, разинув рот, смотрел на Дон Кихота, не зная, что делать и что говорить. Оправившись от изумления, он принялся упрашивать Дон Кихота подняться, но тот ни за что не хотел встать, пока, наконец, хозяин не обещал исполнить его просьбу.

– Я был уверен, сеньор, что по безграничному благородству вашему вы не откажетесь исполнить мою просьбу, – сказал Дон Кихот. – Я прошу у вас как милости, чтобы завтра на рассвете вы посвятили меня в рыцари. Всю эту ночь я буду бодрствовать над оружием в часовне вашего замка, а на рассвете вы свершите надо мной обряд посвящения14
Посвящение в рыцари. Сервантес пародирует действительный обряд посвящения в рыцари. Посвящаемый проводил ночь перед посвящением в церкви на страже оружия. Утром это оружие освящалось, и новый рыцарь приносил над ним торжественное обещание соблюдать законы и правила рыцарства. Затем какой-нибудь знатный и искушенный в боевом деле рыцарь, взяв меч, трижды ударял посвящаемого по левому плечу, произнося: «Посвящаю тебя в рыцари». Посвященного опоясывали мечом, пристегивали ему золотые шпоры, и все присутствовавшие отправлялись на пир в честь нового рыцаря.

Тогда я получу, наконец, все права странствующего рыцаря и пущусь в поиски приключений. Мое оружие будет служить делу утверждения правды и справедливости на земле, ибо таково назначение того великого рыцарского ордена, к которому я и принадлежу и подвиги которого прославляются по всему миру.

Тут хозяин, который и раньше подозревал, что Дон Кихот рехнулся, окончательно убедился в этом и, чтобы хорошенько позабавиться, решил потакать его сумасбродству. Поэтому он ответил Дон Кихоту, что желание и просьба его вполне разумны, что, судя по его гордому виду и манерам, он, должно быть, благородный рыцарь и что подобное намерение вполне достойно его звания. «Я и сам, – прибавил хозяин, – занимался в молодости этим почетным ремеслом. В поисках приключений шатался я по всей Испании, побывал в Севилье, Гренаде, Кордове, Толедо15
Все эти места были известны в то время как притоны воров и разбойников.

И многих других городах: я ввязывался в различные проказы, скандалы и драки, так что прославился по всем судам и тюрьмам Испании. Но на склоне дней я угомонился: живу спокойно в этом замке и принимаю у себя всех странствующих рыцарей, какого бы звания и состояния они ни были. Я делаю это единственно по моей великой любви к ним, но, конечно, с условием, чтобы в награду за мое доброе отношение они делились со мной своим достоянием». Затем хозяин сказал, что в замке нет часовни, где можно было бы провести ночь, бодрствуя над оружием. Но ему известно, что в случае необходимости рыцарские законы разрешают провести ночь перед посвящением где угодно. Поэтому Дон Кихот может стать на стражу оружия во дворе замка, а завтра, если соизволит бог, он со всеми должными церемониями будет посвящен в рыцари, да еще в такие, каких никогда не видывали на свете.

Под конец трактирщик осведомился, есть ли у Дон Кихота при себе деньги. Тот ответил, что у него нет ни гроша, так как ни в одном романе ему не приходилось читать, чтобы странствующие рыцари возили с собой деньги. На это хозяин возразил, что Дон Кихот ошибается. В романах об этом не пишут только потому, что это ясно само собой. Ему же из достоверных источников известно, что странствующие рыцари обязаны иметь при себе на всякий случай не только туго набитый кошелек, но и чистые рубашки и баночку с целебной мазью для ран. Ведь не всегда можно рассчитывать на помощь доброго волшебника, который пришлет раненому с каким-нибудь карликом или девицей склянку чудодейственного бальзама. Гораздо лучше полагаться на самого себя. И хозяин посоветовал Дон Кихоту никогда не пускаться в путь без денег и необходимых запасов. Рыцарь сам увидит, как все это пригодится ему в странствиях.

Дон Кихот обещал в точности последовать его совету и тотчас же стал готовиться провести ночь перед посвящением на дворе гостиницы. Он собрал все свои доспехи и положил их на колоду, из которой поили скот; затем вооружился копьем и щитом и стал важно прохаживаться вокруг колоды. Уже совсем стемнело, когда он начал эту прогулку.

А хозяин вернулся в гостиницу и рассказал постояльцам о безумном идальго, который бодрствует теперь над оружием, ожидая посвящения в рыцари. Постояльцы, заинтересованные таким странным помешательством, выбежали на двор посмотреть на чудака. Дон Кихот с величественным видом мерно шагал взад и вперед. Иногда он останавливался и, опершись на копье, подолгу, не отрываясь смотрел на свои доспехи. Луна сияла так ярко, что зрителям издали было видно все, что делал наш ожидавший посвящения рыцарь.

Вероятно, все обошлось бы спокойно и мирно, но, на беду, одному из погонщиков, ночевавших в гостинице, вздумалось напоить своих мулов. Ничего не подозревая, он спокойно направился к колодцу. Заслышав его шаги, Дон Кихот воскликнул:

– Кто бы ты ни был, дерзостный рыцарь, простирающий руки к доспехам самого доблестного из всех странствующих рыцарей, подумай сначала, что ты делаешь! Не прикасайся к ним, не то ты дорого заплатишь за свою дерзость.

Погонщик и ухом не повел. Подойдя к колоде, он подхватил доспехи за ремни и отшвырнул их далеко в сторону. Увидев это, Дон Кихот возвел глаза к небу и, обращаясь мысленно к своей сеньоре Дульсинее, сказал:

– Помогите мне, моя сеньора, отомстить за первую обиду, нанесенную порабощенному вами доблестному сердцу: не лишите меня в этом первом испытании вашей милости и опоры.

С этими словами он отложил в сторону щит, поднял обеими руками копье и с такой силой хватил погонщика, что тот без чувств растянулся на земле. А Дон Кихот поднял доспехи, положил их на колоду и снова принялся расхаживать вокруг колодца с таким невозмутимым видом, словно ничего не случилось. Спустя некоторое время вышел второй погонщик. Ничего не зная о печальной судьбе своего товарища, он также вознамерился сбросить злосчастные доспехи с колоды. Но Дон Кихот предупредил его попытку. Ни слова не говоря, он снова поднял копье и нанес бедняге такой удар по голове, что и второй погонщик грохнулся на землю. На шум сбежались все обитатели гостиницы во главе с хозяином. При виде этой толпы Дон Кихот схватил щит, обнажил меч и с гордостью воскликнул:

– О царственная красота, оплот моей души и моего сердца! Наступил час, когда твое величие должно обратить взоры на плененного тобой рыцаря, вступающего в великую битву.

Эти слова, прозвучавшие словно молитва, пробудили в сердце нашего идальго такое мужество, что, напади на него все погонщики мира, он и тогда бы не отступил. Твердо стоял он под градом камней, которыми издали осыпали его обозленные товарищи раненых; он только прикрывался щитом, но ни на шаг не отходил от колоды, где лежали его доспехи. На дворе поднялся отчаянный шум. Погонщики орали и бранились. Перепуганный хозяин умолял их прекратить драку. А Дон Кихот кричал во весь голос:

– Подлые и низкие рабы! Я вас презираю! Швыряйте камни, подходите, подступайте, нападайте! Вы получите сейчас награду за вашу наглость и безумие!

В этих восклицаниях Дон Кихота было столько отваги и ярости, что нападающих охватил великий страх. Мало-помалу они утихли и перестали бросать камни. Тогда Дон Кихот позволил убрать раненых и снова принялся охранять доспехи с прежней важностью и спокойствием.

Однако эта история пришлась хозяину не по вкусу, и он решил немедленно посвятить гостя в этот чертов рыцарский орден, пока не приключилось новой беды. Почтительно приблизившись к Дон Кихоту, он сказал:

– Не гневайтесь, ваша милость, на эту наглую челядь. Обещаю вам примерно наказать ее за дерзость. А теперь не пора ли нам приступить к совершению священного обряда? Обычно бодрствование над оружием продолжается не свыше двух часов, вы же простояли на страже более четырех. Я уже докладывал вам, что у меня в замке нет часовни. Однако мы смело можем обойтись и без нее. Главное в посвящении – удар рукой по затылку и мечом по левому плечу. А это можно проделать и среди чистого поля. Итак, не будем терять драгоценного времени.

Наш рыцарь слепо поверил словам хозяина и ответил, что готов повиноваться.

– Прошу вас только об одном, – прибавил он, – поторопитесь с исполнением обряда. Ибо, когда я буду посвящен и кому-нибудь снова вздумается на меня напасть, я не оставлю в замке ни одной живой души. Из уважения к вам, почтенный владелец замка, я пощажу лишь тех, за кого вы заступитесь.

Эти слова рыцаря только усилили желание хозяина поскорее развязаться с беспокойным гостем.

Человек находчивый и ловкий, он тотчас же притащил толстую книгу, в которой записывал, сколько ячменя и соломы отпускалось погонщикам; затем в сопровождении двух служанок и мальчика, несшего огарок свечи, он приблизился к Дон Кихоту, велел ему опуститься на колени и, сделав вид, что читает по книге какую-то благочестивую молитву, поднял руку и со всего размаха хлопнул его по шее, потом, продолжая бормотать себе под нос какой-то псалом, хватил его по плечу его же собственным мечом. Вслед за тем он велел одной из служанок опоясать посвященного мечом, что та и исполнила с большой ловкостью. Правда, она чуть не умерла со смеху, но подвиги, совершенные на ее глазах рыцарем, заставили ее сдержать свою веселость. Пристегивая меч к поясу Дон Кихота, добрая сеньора сказала:

– Пошли бог счастья вашей милости в рыцарских делах и удачи в сражениях.

Дон Кихот спросил, как ее зовут, ибо он желал знать, какой даме он обязан столь великой милостью, чтобы со временем разделить с ней почести, которые он завоюет силою своей руки. Она с большим смирением отвечала, что зовут ее Толосой, что она дочь сапожника из Толедо и что она всегда готова ему служить верой и правдой. Дон Кихот попросил ее из любви к нему именоваться отныне доньей Толосой16
В Испании частица «дон» – титул дворян, а «донья» – титул испанских дам.

Она пообещала. Затем другая дама надела ему шпоры, и с нею у него произошел такой же разговор, как и с той, которая опоясала его мечом. Он спросил, как ее имя, и она ответила, что зовут ее Молинерой и что она дочь честного мельника из Антекеры; Дон Кихот и ее попросил прибавить к своему имени титул доньи; при этом он рассыпался перед ней в бесчисленных благодарностях. Когда все эти церемонии были проделаны, Дон Кихот поторопился сесть на коня: очень уж не терпелось ему отправиться на поиски приключений. Он оседлал Росинанта, вскочил на него и стал благодарить хозяина за посвящение в таких необыкновенных выражениях, что нет никакой возможности передать их. А хозяин, обрадованный тем, что отделался, наконец, от рыцаря, отвечал на его речи более краткими, но не менее пышными фразами и, не взяв с него ничего за ночлег, отпустил подобру-поздорову.

«Дон Кихот» Мигеля Сервантеса занимает почетное место среди самых читаемых романов Испании. Стоит отметить, что в 2017 году было 412 лет со дня создания этого произведения.

Роман о Дон Кихоте

Большинство читателей зовут это произведение «Роман о Дон Кихоте», но мало кто знает, что полное название произведения – «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанский» (El Ingenioso hidalgo Don Quixote de la Mancha).

Уже давно никто не ставит под сомнение тот факт, что роман является лучшим произведением испанской литературы, а также великим творением западной культуры. Произведение состоит из двух частей, первая из которых вышла в далеком 1605 г., а вторая — в 1615-м.

Фото: Иллюстрация к роману Сервантеса «Дон Кихот»

Рассказ ведется об обыденной жизни одного из дворян, который жил в далекой глубинке Испании. Так сложилась жизнь, что он обеднел, но как мужчина возомнил себя настоящим отважным рыцарем. Под воздействием прочтенных романов главный герой отправляется в странствие по просторам с Санчо Пансой. И все для того чтобы совершать отважные подвиги в честь женщины, которая еще даже ему не известна.

Идеалистический характер главного героя встречается с реалиями жизни этой местности, а через персонажей, которые встречаются на пути отважного вояки, автор высмеивает устои «золотого века».

Как бы не могло показаться с первого взгляда, что Дон Кихот – карикатурный персонаж, но все же автор не делает его настоящим идиотом. У каждого читателя произведения герой вызывает уникальные противоречивые чувства. Это может быть простая усмешка, граничащая с жалостью и иногда даже восхищением. Главный герой постоянно находится в странствии, пока не заболеет. Только во время болезни он обретает ясность ума, но затем умирает. Сразу после выхода роман приобрел небывалую популярность, его перевели на многие языки мира.

Сервантес и его непростая жизнь

Фото: Портрет писателя Мигеля де Сервантеса

Великий испанский писатель Мигель де Сервантес Сааведра родился в небольшом местечке недалеко от Мадрида в 1547 году. По исполнении 20 лет молодой мужчина стал служить в Неаполе в армии. После сражения в 1571 году, где Мигель получил три ранения, ему пришлось вернуться в Испанию, так как окончательно вылечиться не получилось – левая рука на всю жизнь осталась без движения. Во время возвращения морем он попал в алжирский плен, где провел около 5 лет.

Следующей важной датой жизни писателя стала его жениться на молодой девушке (она была моложе Сервантеса на 18 лет). Но брак не оказался долгим.

А в 1597 году мужчину ждал новый поворот – его сажают в тюрьму по обвинению в растрате казенных денег. Напечатать свое произведение Сервантес смог только в возрасте шестидесяти лет. Вскоре после выхода второй части книги Сервантес скончался от водянки (это произошло в 1616 г.).

В большей степени талантливый Сервантес был известен, как драматург. До наших времен дошло несколько прекрасных его произведения:

1. «Нумансия» (La Numansia, 1582 г) – прекрасная постановка для театра.
2. Пасторальный роман «Галатея» (La Galatea, 1582).
3. Двенадцать «Назидательных новелл» (Novelas ejemplares, 1613).

Как мы экономим на отелях до 25%?

Все очень просто – мы используем специальный поисковик RoomGuru по 70 сервисам бронирования отелей и квартир с наилучшей ценой.

Бонус на аренду квартир 2100 рублей

Вместо отелей можно забронировать квартиру (дешевле в среднем в 1,5-2 раза) на AirBnB.com , очень удобный всемирный и известный сервис аренды квартир с бонусом 2100 рублей при регистрации