Читать краткое содержание м горький челкаш. Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Рассказ открывается описанием порта. Голоса людей едва пробиваются сквозь шум пароходных винтов, звон якорных цепей и т.д.ъ

Появляется Гришка Челкаш, . . Челкаш ищет Мишку, с которым он вместе ворует. Один из сторожей сообщает ему, что Мишке отдавило ногу и его увезли в больницу. В бешеной сутолоке порта Челкаш чувствует себя уверенно. Он собирается, жалеет, что Мишка не сможет ему помочь. Челкаш встречает молодого парня, знакомится с ним, разговаривает по душам, входит к нему в доверие, представляется рыбаком (который, однако, ловит не рыбу). Парень, имя которого Гаврила, рассказывает, что ему нужны деньги, со своим хозяйством он не справляется, девушек с приданым за него не выдают, заработать он не может. Челкаш предлагает парню заработать, Гаврила соглашается. Челкаш приглашает Гаврилу пообедать, причем берет еду в долг, и Гаврила сразу преисполняется уважения к Чел кашу, . За обедом Челкаш опаивает Гаврилу, и парень оказывается полностью в его власти. Челкаш.

Ночью Челкаш и Гаврила на лодке отправляются. Следует описание моря и неба (психологический пейзаж: - об рблаках). ЧеЛкаш не сообщает Гавриле истинной цели их путешествия, хотя Гаврила, сидящий на веслах, уже догадывается, что они вышли в море вовсе не затем, чтобы ловить рыбу. Гаврила пугается и просит Челкаша отпустить его. Челкаша же только забавляет страх парня. Челкаш отбирает у Гаврилы паспорт, чтобы тот не удрал. Они пристают к стене, Челкаш исчезает и возвращается с чем-то. Гаврила поворачивает обратно, мечтая об одном: . Гаврила гребет очень осторожно, и им удается проскочить мимо охраны. Однако по воде шарит луч прожектора, Гаврила перепуган до полусмерти, но им снова удается скрыться. Гаврила уже отказывается от вознаграждения, Челкаш начинает парня: ведь по возвращении в родную деревню того ожидает прежняя унылая, беспросветная жизнь, сообщает, что за одну сегодняшнюю ночь он заработал полтысячи. Челкаш говорит, что если бы Гаврила работал с ним, то был бы первым богатеем на деревне. Челкаш даже расчувствовался и заговорил о крестьянской жизни. Он вспоминает свое детство, свою деревню, родителей, жену, вспоминает, как служил в гвардии и как отец гордился им перед всей деревней. Размышления отвлекают Челкаша, и лодка едва не проезжает мимо греческого судна, на котором Челкаш должен отдать товар.

Челкаш и Гаврила ночуют на греческом корабле. Челкаш получает деньги, уговаривает Гаврилу еще раз поработать с ним. Показывает Гавриле гору бумажек, которыми с ним расплатились греки. Гаврила дрожащей рукой хватает 40 рублей, выделенных ему Челкашом. Челкаш с неудовольствием отмечает, что Гаврила жаден, но считает, что от крестьянина другого и ожидать не приходится. Гаврила с возбуждением говорит о том, как хорошо можно жить в деревне, имея деньги. На берегу Гаврила набрасывается на Челкаша, просит отдать ему все деньги. Челкаш отдает ему ассигнации, . Гаврила униженно благодарит, вздрагивает, прячет деньги за пазуху. Челкаш чувствует, . Гаврила бормочет, что думал убить Челкаша, потому что никто не станет допытываться, куда тот пропал. Челкаш хватает парня за горло, отбирает деньги, затем с презрением поворачивается и уходит. Гаврила хватает тяжелый камень, бросает его в голову Челкашу, тот падает. Гаврила бежит прочь, но потом возвращается и просит простить его и снять грех с души. Челкаш с презрением прогоняет его: Челкаш отдает Гавриле почти все деньги, кроме одной бумажки. Гаврила говорит, что возьмет, только если Челкаш простит его. Начинается дождь, Челкаш поворачивается и уходит, оставив деньги лежащими на песке. У него подгибаются ноги, а повязка на голове все больше пропитывается кровью. Гаврила сгребает деньги, прячет их и широкими, твердыми шагами уходит в противоположную сторону. Дождь и брызги волн смывают пятно крови и следы на песке. .

Потемневшее от пыли голубое южное небо — мутно; жаркое солнце смотрит в зеленоватое море, точно сквозь тонкую серую вуаль. Оно почти не отражается в воде, рассекаемой ударами весел, пароходных винтов, острыми килями турецких фелюг и других судов, бороздящих по всем направлениям тесную гавань. Закованные в гранит волны моря подавлены громадными тяжестями, скользящими по их хребтам, бьются о борта судов, о берега, бьются и ропщут, вспененные, загрязненные разным хламом. Звон якорных цепей, грохот сцеплений вагонов, подвозящих груз, металлический вопль железных листов, откуда-то падающих на камень мостовой, глухой стук дерева, дребезжание извозчичьих телег, свистки пароходов, то пронзительно резкие, то глухо ревущие, крики грузчиков, матросов и таможенных солдат — все эти звуки сливаются в оглушительную музыку трудового дня и, мятежно колыхаясь, стоят низко в небе над гаванью, — к ним вздымаются с земли всё новые и новые волны звуков — то глухие, рокочущие, они сурово сотрясают все кругом, то резкие, гремящие, — рвут пыльный, знойный воздух. Гранит, железо, дерево, мостовая гавани, суда и люди — все дышит мощными звуками страстного гимна Меркурию. Но голоса людей, еле слышные в нем, слабы и смешны. И сами люди, первоначально родившие этот шум, смешны и жалки: их фигурки, пыльные, оборванные, юркие, согнутые под тяжестью товаров, лежащих на их спинах, суетливо бегают то туда, то сюда в тучах пыли, в море зноя и звуков, они ничтожны по сравнению с окружающими их железными колоссами, грудами товаров, гремящими вагонами и всем, что они создали. Созданное ими поработило и обезличило их. Стоя под парами, тяжелые гиганты-пароходы свистят, шипят, глубоко вздыхают, и в каждом звуке, рожденном ими, чудится насмешливая нота презрения к серым, пыльным фигурам людей, ползавших по их палубам, наполняя глубокие трюмы продуктами своего рабского труда. До слез смешны длинные вереницы грузчиков, несущих на плечах своих тысячи пудов хлеба в железные животы судов для того, чтобы заработать несколько фунтов того же хлеба для своего желудка. Рваные, потные, отупевшие от усталости, шума и зноя люди и могучие, блестевшие на солнце дородством машины, созданные этими людьми, — машины, которые в конце концов приводились в движение все-таки не паром, а мускулами и кровью своих творцов, — в этом сопоставлении была целая поэма жестокой иронии. Шум — подавлял, пыль, раздражая ноздри, — слепила глаза, зной — пек тело и изнурял его, и все кругом — казалось напряженным, теряющим терпение, готовым разразиться какой-то грандиозной катастрофой, взрывом, за которым в освеженном им воздухе будет дышаться свободно и легко, на земле воцарится тишина, а этот пыльный шум, оглушительный, раздражающий, доводящий до тоскливого бешенства, исчезнет, и тогда в городе, на море, в небе станет тихо, ясно, славно... Раздалось двенадцать мерных и звонких ударов в колокол. Когда последний медный звук замер, дикая музыка труда уже звучала тише. Через минуту еще она превратилась в глухой недовольный ропот. Теперь голоса людей и плеск моря стали слышней. Это — наступило время обеда.

Хороший краткий пересказ – залог успешного освоения программы по литературе. Она, в свою очередь, пригодится на сдаче важнейших выпускных экзаменов. Поэтому авторы из команды «Литерагуру» особое внимание уделяют написанию произведений в сокращении, где лаконично и точно описаны основные события и сюжет из книги.

В предисловии описывается море, порт, его звуки и запахи. А в мы объясняем, почему это все описывается в предисловии. И не только.

Челкаш – вор и пьяница, внешне и внутренне он выделялся среди людей на рынке, по которому идет. Герой заговаривает с грузчиком, узнает, что его ищут, а некоего Мишку давно не видали. Челкаш идет дальше, он отрывисто отвечает многочисленным встречным знакомым. Его остановил сторож, с ним герой обращается фамильярно. Наконец, становится известна судьба Мишки (вора-подельника): он попал в больницу. Челкаш уличает сторожа в воровстве. Герой проследовал к кабаку и задумался, кем бы заменить Мишку.

Тут он увидел парня-крестьянина. Тот заговаривает с Челкашом. Парень рассказывает о невыгодной косьбе, ему нужны деньги и свобода. В Челкаше крестьянин разбудил какие-то родственные чувства своими рассказами о деревне, и он предлагает парню подработку: грести ночью при «ловле рыбы». Зовут крестьянина Гаврилой. Они пошли в кабак, где Челкашу охотно дают в долг. Вор куда-то вышел, а Гаврила испугался гнетущей атмосферы трактира. После возвращения Челкаша они стали пить. Крестьянин опьянел, допился почти до потери сознания. Вор смотрел на него и понимал, что может управлять этой молодой жизнью.

Глава 2

Ночью Челкаш и Гаврило тихо выплыли на дело. У крестьянина похмелье, вор его облегчает, когда дает выпить. Гавриле «боязно» на море, а Челкаш любит его за свободу и бескрайность. Созерцание водной глади прервал крестьянин закономерным вопросом, где же снасти. Вор советует случайному подельнику выполнять свою работу и не спрашивать лишнего. Тут еще их лодку окликнули, Гаврило еле смог выгрести к гавани, потратив все силы. Он понял, что дело темное и стал умолять Челкаша отпустить его. Тот отказывается и заставляет подельника перестать «ныть». Но руки у крестьянина в буквальном смысле опускаются, он не может грести. Для мотивации к действиям Челкаш отбирает у Гаврилы паспорт перед тем, как залезть на какую-то стену, куда они пригребли. Крестьянину стало страшно, он хотел, но не мог бежать. Гаврило стал с нетерпением ждать вора.

Вскоре тот пришел с чем-то «кубическим и тяжелым». Полдела сделано. Гавриле хотелось скорее разделаться с этим темным делом, если все будет благополучно – он отслужит молебен Николаю Чудотворцу. Осталось миновать лишь один кордон, и тогда все закончится. Когда к нему подъехали поближе, крестьянин хотел уже донести на подельника, но его охватил ужас. После еще одного стресса – таможенного крейсера – опасность миновала. Из-за всех волнений этой ночи Гаврило был полумертвый. Челкаш обещает четверной билет за работу. Он хвалится своим ремеслом: не надо всю жизнь «из кожи лезть», за ночь – 500 рублей, с деньгами бы крестьянин сделал бы свое хозяйство первым на селе.

Вор тоже был крестьянином, этими воспоминаниями он воодушевился. Гаврило высказывает мысль, что без земли никуда (то есть, ставит себя выше Челкаша). Тот разозлился, а потом стал вспоминать свою жизнь: мать, отца, себя молодого, красавицу-жену, потом службу, после которой все поменялось. Вскоре подельники приплыли к барке, куда залезли для получения денег и ночлега.

Глава 3

Челкаш разбудил Гаврилу, вор был уже одет прилично, а не в лохмотья. Он смеется над страхами крестьянина. Им пора плыть обратно. Челкаш получил 540 рублей, эти деньги поражают Гаврилу. Его трясет от жадности, когда вор дает ему 40 рублей. Крестьянин страстно рассказывает, что можно сделать с деньгами. После их прибытия возбуждение Гаврилы приняло такие формы, что даже Челкашу стало не по себе. Крестьянин бросается на колени, униженно вымаливая деньги. Вору становится противно, что его подельник теряет человеческое достоинство ради «пятака». Но деньги дает. Гаврило радуется и униженно благодарит, признаваясь, что хотел убить подельника из-за них же.

«Потемневшее от пыли голубое южное небо - мутно; жаркое солнце смотрит в зеленоватое море, точно сквозь тонкую серую вуаль; оно почти не отражается в воде… В порту царит суета и неразбериха. Люди в этом шуме кажутся ничтожными. Созданное ими поработило и обезличило их». Вереница грузчиков, несущая тысячи пудов хлеба ради того, чтобы заработать себе на еду несколько фунтов хлеба, были смешны и жалки. Шум подавлял, а пыль - раздражала ноздри. По ударам гонга начался обед.

Грузчики расселись кругом, разложив свою нехитрую еду. Сейчас же среди них появился Гришка Челкаш, старый травленый волк, хорошо знакомый присутствующим, заядлый пьяница и ловкий смелый вор. «Он был бос, в старых вытертых плисовых штанах, без шапки, в грязной ситцевой рубахе с разорванным воротом, открывавшим его сухие и угловатые кости, обтянутые коричневой кожей. По всклокоченным черным с проседью волосам и смятому, острому, хищному лицу было видно, что он только что проснулся. Он шел, бросая вокруг острые взгляды. Даже в этой толпе он резко выделялся своим сходством со степным ястребом, своей хищной худобой и этой прицеливающейся походкой, плавной и спокойной с виду, но внутренне возбужденной и зоркой, как лет той хищной птицы, которую он напоминал».

С обращающимися к нему он разговаривал отрывисто и резко, вероятно, был не в духе. Внезапно Челкашу преградил путь сторож. Челкаш спросил его о своем приятеле Мишке, и тот ответил, что Мишке «чугунной штыкой» отдавило ногу, и его отвезли в больницу. Сторож выпроводил Челкаша за ворота, но у того было прекрасное настроение: «Впереди ему улыбался солидный заработок, требуя немного труда и много ловкости». Он уже мечтал о том, как загуляет завтра поутру, когда в его кармане появятся деньги. Но одному, без напарника, Челкашу не справиться, а Мишка сломал ногу. Челкаш огляделся и увидел деревенского парня с торбой у ног. «Парень был коренаст, широкоплеч, русый, с загорелым и обветренным лицом и с большими голубыми глазами, смотревшими на Челкаша доверчиво и добродушно».

Парень заговорил с Челкашом, и сразу ему понравился. Парень поинтересовался родом занятия Челкаша: сапожник или портной? Челкаш сказал, что он рыбак. Парень заговорил о свободе, и Челкаш удивился, зачем парню свобода? Крестьянин рассказал: отец умер, хозяйство истощилось. Конечно, он может пойти в «примаки» в богатый дом, но это годы работы на тестя. Если бы было у него рублей полтораста, он на ноги встал бы и жил самостоятельно. А теперь нечего и делать, как только в зятья идти. Вот ходил косить на Кубань, но ничего не заработал, платили гроши.

Внезапно Челкаш предложил парню поработать с ним ночью. На вопрос крестьянина, что надо делать, Челкаш ответил: грести. Челкаш, до этого презиравший парня, вдруг возненавидел его «за то, что у него такие чистые голубые глаза, здоровое загорелое лицо, короткие крепкие руки, за то, что его приглашает в зятья зажиточный мужик, - за всю его жизнь, прошлую и будущую, а больше всего за то, что он, этот ребенок по сравнению с ним, Челкашом, смеет любить свободу, которой не знает цены и которая ему не нужна. Всегда неприятно видеть, что человек, которого ты считаешь хуже и ниже себя, любит или ненавидит то же, что и ты, и, таким образом, становится похож на тебя». Парень согласился, так как действительно пришел искать работу. Они познакомились. Парня звали Гаврилой. Они пошли в трактир, расположенный в грязном и сыром подвале.

Гаврила быстро опьянел и хотел сказать Челкашу что-нибудь приятное. Челкаш смотрел на парня и думал, что он в силах повернуть его жизнь, сломать, как игральную карту, или помочь ей установиться в прочные крестьянские рамки. Наконец, Челкаш понял, что ему жалко малого и он ему нужен. Пьяный Гаврила заснул в кабаке.

Ночью они готовили лодку к выходу в море. Ночь темная, все небо затянуто тучами. А море спокойное. Гаврила греб, Челкаш правил рулем. Челкаш спрашивает Гаврилу, нравится ли ему в море, тому немного боязно. А вот Челкаш любит море. На море в нем поднимается широкое, теплое чувство, - охватывая всю его душу, оно немного очищает её от житейской скверны. Он ценит это и любит видеть себя лучшим тут, среди воды и воздуха. Гаврила интересуется, где снасть, и Челкаш кивает на корму, а потом сердится, что приходится лгать парню; он зло советует Гавриле грести - его для этого наняли. Их услышали и окликнули, но Челкаш пригрозил Гавриле разорвать его, если пикнет. Погони не было, и Челкаш успокоился. А Гаврила молится и просит отпустить его. От испуга он плачет и хлюпает в темноте носом, но лодка стремительно двигается вперед. Челкаш приказывает оставить весла и, опираясь руками в стену, двигается вперед.

Челкаш забирает весла и котомку Гаврилы с паспортом, чтобы тот не убежал, приказывает малому ждать в лодке, а сам внезапно исчезает. Гаврилу объял ужас, ещё больший, чем при Челкаше, ему казалось, что он сейчас умрет. Внезапно появился Челкаш, подавая парню что-то кубическое и тяжелое, весла, котомку Гаврилы, и сам спрыгнул в лодку. Гаврила радостно встретил Челкаша, поинтересовался, не устал ли тот, не без того, ответил Челкаш. Он доволен добычей, теперь надо незаметно проскочить обратно, и тогда получай свои деньги, Гаврила. Парень гребет изо всех сил, желая скорее покончить с этой опасной работой и бежать подальше от страшного человека, пока цел. Челкаш предупреждает, что есть одно опасное место, его надо пройти незаметно и бесшумно, потому что если заметят, могут убить из ружья. Гаврилу обуял ужас, о-

н готов уже крикнуть во все горло, но потом свалился с лавки. Челкаш сердито зашептал, что таможенный крейсер освещает гавань фонарем, и если осветит их, они погибли. Надо грести. Пинком Челкаш привел Гаврилу в чувства, успокоил, что это ловят контрабандистов, а их не заметили, далеко уплыли, опасность миновала. «Конец уже всему…»

Челкаш сел на весла, а Гаврила - к рулю. Бродяга старался ободрить парня хорошим заработком. Он пообещал Гавриле четвертной, но тому только бы добраться живым до берега - больше нет никаких желаний.

Челкаш интересуется у Гаврилы, какая тому радость в деревенской жизни. Вот его жизнь, полная опасности, и за одну ночь он полтысячи «хапнул». Гаврилу поразила сумма, названная Челкашом. Чтобы успокоить парня, Челкаш завел разговор о деревне. Он хотел разговорить Гаврилу, но увлекся и сам стал рассказывать, что крестьянин сам себе хозяин, если у него есть хотя бы клочок земли. Гаврила даже забыл, с кем имеет дело. Ему представлялось, что перед ним крестьянин. Гаврила сказал, что Челкаш верно говорит; вот он, Челкаш, оторвался от земли и во что превратился! Челкаша задела эта речь парня. Он резко прервал Гаврилу, сказав, что все это несерьезно. Он не думает так, как говорит. Озлившись на парня, Чел-каш посадил его опять на весла, едва сдерживая себя, чтобы не сбросить парня в воду. Сидя на корме, Челкаш вспомнил своих родителей, свою жену Анфису, себя гвардейским солдатом. Очнувшись от воспоминаний, он сказал, что сдаст груз и получит пять сотен. Они стремительно подошли к барке и даже ткнулись в её борт, влезли на палубу, и Гаврила тут же захрапел, а Челкаш, сидя рядом с ним, примерял чей-то сапог. Потом растянулся и заснул.

Проснулся он первым. Челкаш полез из трюма наверх, а вернулся лишь через два часа. Он был одет в кожаные штаны и куртку. Костюм потертый, но крепкий и очень идет Челкашу. Разбуженный Гаврила вначале испугался, не узнав преобразившегося Челкаша. Парень с восхищением оглядывал Челкаша, называя его барином, а тот, подсмеиваясь над ночными страхами Гаврилы, спрашивает, не готов ли он ещё раз испытать судьбу за две сотни рублей. Гаврила соглашается. Челкаш смеется над парнем, легко поддавшимся искушению. Они спустились в лодку и поплыли к берегу. Челкаш понял, что к ночи разыграется «добрая буря». Гаврила нетерпеливо спрашивает Челкаша, сколько тот получил за товар. Челкаш вынимает из кармана пачку радужных бумажек. Гаврила, глядя на них жадными глазами, говорит, что не верит в возможность получения такой суммы.

«Кабы этакие деньги!» - и он угнетенно вздохнул. А Челкаш в это время беззаботно мечтал вслух, как они вместе гульнут на берегу. Челкашу не нужна такая прорва денег, он дал несколько бумажек Гавриле. Тот торопливо спрятал их за пазуху. Бродягу неприятно поразила жадность Гаврилы. А парень начал возбужденно рассказывать, что он сделал бы, будь у него такие «деньжищи». Они добрались до берега. У Челкаша был вид человека, задумавшего весьма приятное. Он хитро улыбался.

Челкаша удивило состояние Гаврилы, он даже спросил парня: «Что тебя корчит?» В ответ Гаврила засмеялся, но смех был похож на рыдание. Челкаш махнул рукой и пошел прочь. Гаврила догнал его, схватил за ноги и дернул. Челкаш упал на песок, хотел ударить Гаврилу, но остановился, прислушиваясь к стыдливому шепоту парня: «Голубчик! Дай ты мне эти деньги! Дай, Христа ради! Ведь в одну ночь… Ты их на ветер, а я бы - в землю!.. Сделай мне доброе дело… Пропащий ведь ты… нет тебе пути».

Челкаш брезгливо смотрел на парня, потом достал из кармана деньги и швырнул Гавриле. «На, жри!» Челкаш почувствовал себя героем. Он удивился, что человек ради денег может так истязать себя. Гаврила, визжа в восторге, собирал деньги, начал рассказывать, что хотел убить напарника. Челкаш взвился и закричал: «Дай сюда деньги!» Потом он повалил Гаврилу и забрал у него деньги. Повернувшись спиной к парню, Челкаш пошел прочь. Но не прошел и пяти шагов, как Гаврила кинул в него крупный камень. Челкаш повернулся лицом к Гавриле и упал лицом в песок, схватившись за голову. Гаврила бросился прочь, но вскоре вернулся. Парень тормошил Челкаша, пытаясь его поднять, называя братом. Очнувшийся Челкаш гнал Гаврилу прочь, но тот не уходил, просил простить его, говорил, что его дьявол попутал, поднял Челкаша и повел его, поддерживая за талию. Челкаш сердился, говоря, что даже блудить парень не умеет.

Челкаш поинтересовался, забрал ли Гаврила деньги, но тот сказал, что не брал. Челкаш вынул из кармана пачку, одну сотню положил себе в карман, а остальные деньги отдал Гавриле.

Гаврила отказывался, говоря, что возьмет только тогда, если Челкаш его простит. Челкаш успокоил его:

«Бери! Бери! Не даром работал! Бери, не бойсь! Не стыдись, что человека чуть не убил! За таких людей, как я, никто не взыщет. Ещё спасибо скажут, как узнают. На, бери!»

Гаврила, видя смех Челкаша, взял деньги.

Дождь уже лил как из ведра. Они распрощались и пошли в разные стороны. Челкаш нес голову так, «точно боялся потерять её». Гаврила долго смотрел ему вслед, пока тот не исчез за пеленой дождя. Потом Гаврила вздохнул, перекрестился, спрятал деньги и широкими, твердыми шагами пошел в противоположную от Челкаша сторону.

«Скоро дождь и брызги волн смыли красное пятно на том месте, где лежал Челкаш, смыли следы Челкаша и следы молодого парня на прибрежном песке… И на пустынном берегу моря не осталось ничего в воспоминание о маленькой драме, разыгравшейся между двумя людьми».

Порт. Звон якорных цепей, грохот сцеплений вагонов, металлический вопль железных листов, падающих на камень мостовой. «Шум — подавлял, пыль, раздражая ноздри, — слепила глаза, зной — пек тело и изнурял его, и все кругом казалось напряженным, теряющим терпение, готовым разразиться какой-то грандиозной катастрофой, взрывом, за которым в освеженном им воздухе будет дышаться свободно и легко… в городе, на море, в небе станет тихо, ясно, славно…»

Появился Гришка Челкаш, когда грузчики усаживались обедать. Это был «старый травленый волк, хорошо знакомый гаванскому люду, заядлый пьяница и ловкий, смелый вор. Он был бос, в старых, вытертых плисовых штанах, без шапки, в грязной ситцевой рубахе с разорванным воротом». Было видно, что он только что проснулся. Он медленно шел, высматривая кого-то среди грузчиков. Чел каш сразу обращал на себя внимание сходством со степным ястребом своей хищной худобой и этой прицеливающейся походкой, напоминающей лет хищной птицы. Он перекинулся парой слов со знакомыми грузчиками. Сторож попытался не пропустить его. Челкаш цепко схватил его за руку и спросил о своем напарнике Мишке. Сторож рассказал, что Мишке отдавило ногу чугунной плитой. Дерзко поговорив со сторожем, Челкаш пошел дальше, размышляя о том, как ему справиться с делом без помощника.

Он увидел молодого парня, сидящего на мостовой, прислонясь спиной к тумбочке. Парень был широкоплеч, коренаст, с загорелым и обветренным лицом. Его голубые глаза добродушно смотрели на Челкаша. Гришка заговорил с ним. Парень рассказал, что нанимался косить, но получил гроши. О себе Челкаш сказал, что он рыбак, но в море ловит не рыбу. Парень стал рассказывать о своей жизни в деревне. Его отец умер, земли мало, мать — старуха. Он хотел бы жениться на дочери зажиточного крестьянина, но тот не разрешил им жить своим домом, а в зятья парень идти не хотел. Вот он и отправился в батраки.

Пошутив с парнем и немного подумав, Челкаш предложил ему поработать с ним этой ночью. Крестьянин заговорил о деньгах, но Челкаш сказал, что деньги будут по работе. Он повел парня в трактир. Там он заказал им хороший обед, коротко бросив трактирщику: «В долг все!» Тот молча кивнул головой. Гаврила понял, что его хозяин здесь известен и пользуется доверием. Оставив Гаврилу одного, Челкаш ушел. В этом полутемном трактире с жуликоватой публикой Гавриле стало жутко. Пришел Челкаш, они стали есть и пить. После трех рюмок Гаврила опьянел. Гаврила скоро сильно напился. Челкаш «смотрел на него пристально, зорко и задумчиво. Он видел перед собой человека, жизнь которого попала в его волчьи лапы… Он мог разломать ее, как игральную карту, и мог помочь ей установиться в прочные крестьянские рамки… он думал о том, что этот парень никогда не изопьет такой чаши, которую судьба дала испить ему… И он завидовал и сожалел об этой молодой жизни… и даже огорчался за нее, представляя, что она может еще раз попасть в такие руки, как его…» В конце его чувства слились в нечто отеческое и хозяйственное: малого было жалко и он был нужен.

Ночью они вышли в море. Небо было в тучах, облака медленно ползли. Что-то роковое было в этом медленном движении бездушных масс. Чел кашу хорошо было в море, а Гаврила боялся. Гаврила спросил, где снасть. Чел- каш ему грубо приказал молча грести. Вдруг их окликнули. Челкаш приказал Гавриле молчать и грести еще тише. Их окликнули второй раз, но на этот раз голос был дальше. Челкаш сказал, что Гавриле повезло, потому что если бы за ними погнались, то он сразу отправил бы его к рыбам. Тот просил его отпустить, тихо плакал, но греб сильно и отчаянно. Они проплыли мимо корпусов кораблей. Челкаш приказал остановиться у гавани. Чтобы Гаврила не уплыл без него, Челкаш забрал у него узелок с паспортом. Он ушел и приказал ждать. Страх сковал Гаврилу. Появился Челкаш и передал Гавриле два больших тюка. Они отплыли. Гаврила хотел только одного: скорей кончить эту проклятую работу и бежать от этого человека, пока он не убил его и не отправил в тюрьму. Челкаш сказал, что им осталось миновать только одни ворота. Он приказал грести тише. Гаврила в любой момент ждал окрика: «Стой, воры!» Он хотел позвать людей на помощь себе. Вдруг прожектор стал скользить по морю. Гаврила перепугался еще больше и упал на дно лодки. Челкаш толкнул его ногой и тихо сказал, что это таможенный прожектор, нужно скорее уходить отсюда, пока их не осветили. Гаврила опять принялся сильно грести.

Пройдя опасное место, Челкаш посадил Гаврилу за руль, чтобы тот немного отдохнул, а сам стал грести. Он заговорил о том, что они сегодня хорошо заработали.

На эти деньги Гаврила сможет купить себе лошадь, корову, овец… Челкаш нарочно завел речь о деревне, чтобы ободрить немного Гаврилу. Он стал рассказывать о себе. Он ценил в крестьянской жизни свободу, то, что человек может требовать уважения к себе. Гаврила согласился с ним, сказал, что человек ничто без земли. Это отрезвило Челкаша. Он опять пересадил Гаврилу на весла. Воспоминания о детстве и юности, проведенных в деревне, захлестнули Челкаша.

Ворованное они сдали каким-то матросам на судне. Деньги им обещали утром.

Утром Челкаш разбудил Гаврилу, одетый в длинные сапоги, кожаные штаны. Они поплыли на берег. Челкаш показал Гавриле вырученные деньги. Тот жадными глазами смотрел на бумажки. Челкаш предложил Гавриле его деньги. Гаврила дрожащими руками спрятал деньги и опустил глаза. Челкаш увидел, что Гаврила жаден. «Нехорошо… Впрочем, что ж?.. Крестьянин…» — задумчиво сказал Челкаш. Гаврила ответил, что с деньгами можно очень много сделать, и стал говорить о своей жизни в деревне с деньгами. Лодка уткнулась в песок. На лице Челкаша была улыбка человека, задумавшего нечто весьма приятное для Гаврилы. Он видел, что Гаврила очень возбужден. Челкаш спросил, в чем дело. Гаврила бросился к ногам Челкаша и стал просить его отдать ему деньги, ведь Челкаш заработал их только за одну ночь. Гаврила обещал всю жизнь молиться за него. Челкаш оттолкнул Гаврилу и бросил ему бумажки: «На! Жри…» Он сказал, что сам хотел их отдать Гавриле: «Разве можно из-за денег так истязать себя? Дурак! Жадные черти!.. Себя не помнят… За пятак себя продаете!» Гаврила радостно спрятал деньги за пазуху. Челкаш смотрел на него и чувствовал, что он — вор, гуляка — никогда не будет таким жадным, низким, не помнящим себя. Эта мысль наполняла его ощущением свободы.

Гаврила признался, что хот^л убить Челкаша, понимая, что того никто не хватится, а деньги забрать себе. Услышав это, Чел каш схватил Гаврилу за горло и отнял деньги. Прямой, сухой, хищный, он повернулся к Гавриле спиной и пошел прочь. Гаврила кошкой вскочил на ноги и бросил в Челкаша камень. Он попал в голову. Челкаш упал, попробовал встать и опять вытянулся как струна. Гаврила бросился бежать.

Начался дождь. Долго ничего не было видно, кроме дождя и длинного человека, лежащего на песке у моря. Но вот опять появился бегущий Гаврила. Он встал перед Челкашом на колени и стал ворочать его. Его рука была вся в крови. Челкаш очнулся. Гаврила стал просить простить его: «Сними грех с души!.. Родной! Прости!» Челкаш, прогоняя Гаврилу, плюнул ему в глаза. Тот опять стал просить прощения. Челкаш вытащил деньги, оставив себе одну бумажку, и отдал их Гавриле. Гаврила ответил, что не возьмет, пока Челкаш его не простит. «Врешь, возьмешь, гнус!.. — уверенно сказал Челкаш. — Не стыдись, что человека чуть не убил! За таких людей, как я, никто не взыщет. Еще спасибо скажут, как узнают. На, бери!» Гаврила увидел, что Челкаш смеется, и ему стало легче. Гаврила взял деньги. Он опять просил простить его. «Ничего!» — холодно ответил Челкаш и ушел, пошатываясь. Гаврила смотрел ему вслед, потом снял картуз, перекрестился, спрятал за пазуху деньги и широкими, твердыми шагами пошел в противоположную сторону.