В чем смысл произведения мы. Анализ романа-антиутопии "Мы" Замятина Е.И. Идейный смысл романа е.замятина «мы»

18.12.2019

Сочинение

Роман Евгения Замятина «Мы» написан в 1921 году. Время было сложное, и поэтому, наверное, произведение написано в необычном жанре «книги-утопии», модном в этот период. В жизни и творчестве Е. Замятина роман «Мы» сыграл важную роль. Дело в том, что этот роман не удалось опубликовать в России. Он издавался и на чешском языке, и на английском. Только в 1988 году российские читатели получили возможность прочитать роман Замятина. Над этим романом он работал в годы Гражданской войны.

Под названием романа «Мы» автор понимал коллективизм большевиков в России, при котором ценность отдельной личности снижалась до минимума. Видимо, от страха за судьбу отечества Замятин перенес в своем романе Россию на тысячу лет вперед. Ведущей темой этого романа является драматическая судьба личности в условиях тоталитарного общественного устройства. Роман «Мы» написан в форме дневниковых записей одного инженера под номером Д-503. В романе Замятину удалось четко поднять важнейшие проблемы человеческой жизни.

Основная проблема - поиск человеком счастья. Именно эти поиски счастья и приводят человечество к той форме существования, которая изображена в романе. Но и такая форма всеобщего счастья оказывается несовершенной, так как счастье это выращено инкубаторным путем, вопреки законам органического развития. Мир, задуманный автором, казалось, должен быть совершенным и абсолютно устраивать всех людей, которые в нем живут. Но это мир технократии, где человек - винтик огромного механизма. Вся жизнь человека в этом мире подчинена математическим законам и расписаниям по часам. Человек этого мира - абсолютно обезличенная субстанция. Люди здесь не имеют даже собственных имен (Д-503, 1-330, О-90, К-13). Казалось бы, эта жизнь их устраивает, они привыкли к ней, к ее порядкам. Автор дает, на мой взгляд, яркое представление об этой жизни: все из стекла, и никто ничего не скрывает друг от друга, нет ничего живого и естественного. Зато за стеной Единого Государства в полную силу цветет жизнь. Там живут даже одичавшие люди, которые не захотели насильного счастья. Второй проблемой романа «Мы» является проблема власти. Замятин очень интересно написал главу о Дне Единогласия, о выборе Благодетеля. Самое интересное то, что люди даже и не помышляют о том, чтобы выбрать кого-то другого на должность Благодетеля, кроме самого Благодетеля.

Им кажется смешным то, что у древних людей результаты выборов не были известны заранее. Для них Благодетель - это Бог, сошедший на землю. Благодетель - единственное существо, которому позволено думать. Для него понятия любви и жестокости неотделимы. Он суров, несправедлив и пользуется неограниченным доверием жителей Единого Государства. Кульминацией романа является разговор главного героя Д-503 с Благодетелем, который сообщил ему формулу счастья: «Истинная алгебраическая любовь к человеку - непременно бесчеловечна, и непременный признак истины - ее жестокость».

Чтобы окончательно разрешить поставленную задачу, автор вводит в сюжет романа революционную ситуацию. Находится часть рабочих, которая не хочет мириться со своим рабским положением. Эти люди в таких «машинных» не превратились в винтики, не утратили человеческий облик и готовы бороться с Благодетелем, чтобы освободить людей от власти технократии. Они решают захватить космический корабль, используя возможности Д-503, строителя «Интеграла». С этой целью 1-330 соблазняет его, Д-503 влюбляется и, узнав об их планах, сначала пугается, а потом соглашается помочь им. После посещения Древнего Дома и общения с живой природой у героя появляется душа, что сравнивается с тяжелым заболеванием. В результате взрывается Зеленая Стена, и оттуда «все ринулось и захлестнуло наш очищенный от низшего мира город».

В развязке романа погибает любимая женщина главного героя в Газовом Колоколе, а он после операции по удалению фантазии обретает утраченное равновесие и счастье. Роман «Мы» мне показался интересным и легко читаемым. Писатель вложил в него основные проблемы, волновавшие его.

Автор предсказал поэтапное развитие тоталитаризма в мире. «Мы» - роман-предупреждение о страшных последствиях отказа от собственного «я», даже во имя самых прекрасных теорий. Замятин показал, как трагично и губительно может повернуться жизнь людей в таком тоталитарном государстве.

«Будущее светло и прекрасно», - писал в своем небезызвестном романе «Что делать?» идеолог русской революции Н. Г. Чернышевский. С ним соглашались многие русские писатели прошлого столетия, создавшие свои варианты социальных утопий, а именно: Л. Н. Толстой и Н. А. Некрасов,»

Ф. М. Достоевский и Н. С. Лесков. XX век внес в этот хор писательских голосов свои коррективы: в нашу историю пришло то, что получило название эпохи тоталитаризма. Украсив себя лозунгами о социалистическом рае на земле, революционная власть провозгласила главенство политики над искусством, наукой, над человеческой личностью с ее неповторимым духовным миром. В связи с этим литература рассматривалась всего лишь как послушный инструмент политического режима. Но даже в таких тяжелых условиях подлинный художник оставлял за собой право беспристрастного суда над временем и людьми. Пример тому - роман Евгения Ивановича Замятина «Мы», увидевший свет в далеком 1925 году.

Уже в упомянутом выше романе Н. Г. Чернышевского нарисован будущий «город солнца», воплощающий радость и гармонию на земле. Замятин во многом повторяет описание этой классической литературной утопии: перед нами предстают «стеклянные купола аудиториумов», «стеклянный, электрический, огнедышащий «Интеграл», «божественные параллелепипеды прозрачных жилищ». Каково же отношение автора ко всему этому великолепию? Писателя интересуют не столько признаки материального благополучия и прогресса, сколько духовное состояние будущего общества и прежде всего взаимоотношения личности и государства. В этом смысле роман «Мы» не фантастическая мечта художника эпохи социализма, а скорее проверка большевистской мечты на ее состоятельность, «человечность». Именно с этим связана идея произведения, вытекающая из авторских наблюдений за судьбой тех, кто составляет народонаселение хрустально-алюминиевого рая будущего.

Повествование в романе ведется от лица рассказчика, личность которого заслуживает особого внимания. Это человек без имени, Д-503 - один из математиков Единого Государства. Он боготворит «квадратную гармонию» общественного устройства, которое заботливо обеспечивает «математически безошибочное счастье» для любого, живущего на этой земле. В обществе покорных «нумеров» каждый получает сытость, покой, соответствующее занятие и полное удовлетворение физических потребностей. А что взамен? Совсем «немного»: надо отказаться от всего, что отличает тебя от других, избавиться от своей индивидуальности и стать безликим «нумером». Приняв эти условия, можно получить «полноценное» существование: это жизнь по законам Часовой Скрижали, отгороженность от мира Зеленой Стеной, постоянная слежка со стороны Хранителей из службы безопасности. В таком обществе все контролируется и подлежит строгому учету: музыка заменяется Музыкальным заводом, литература - Институтом Государственных Поэтов и Писателей, пресса - Государственной Газетой и так далее. Важнейшим событием в жизни Единого Государства является День Единогласия, когда осчастливленные властью Благодетеля люди подтверждают радость своего рабского состояния.

Но даже такая хорошо отлаженная государственная машина дает сбой: человеческая природа упорно сопротивляется идее безликого, унылого существования. В этом противоречии кроется основной конфликт произведения, прямо соотносящийся с судьбой главного героя. Д-503 вдруг начинает ощущать в себе те самые запретные чувства, которые нарушают гармонию Единого Государства. Герой влюбляется, его начинают посещать неясные мысли и смешанные чувства. Подобные процессы происходят и с тысячами других «нумеров», открывающих в себе что-то неповторимое, отличное от других. Для всемогущей государственной Системы это означает неслыханный заговор, опаснейший бунт! И действительно, зреющее недовольство перерастает в восстание низов, которое возглавляет возлюбленная главного героя - 1-330. Какие же цели преследуют бунтовщики? Это возвращение к нормальной, естественной, подлинно человеческой жизни, обретение права на любовь, творчество, свободное выражение своих мыслей. Но силы в этой борьбе явно не равны: безжалостная государственная машина подавляет этот порыв «неблагонадежных». В самом способе подавления проявляется поистине «высший разум» Единого Государства: им разрабатывается и внедряется в практику операция по удалению «лишних» эмоций и фантазий, то есть всего человеческого в человеке. Такому чудовищному эксперименту подвергается и сам Д-503: ему удаляют «центр фантазий» путем прижигания Х-лучами «жалкого мозгового узелка». И вот итог операции: «Никакого бреда, никаких нелепых метафор, никаких чувств: только факты».При чтении этих страниц романа испытываешь чувство грусти и безнадежности: сам принцип бездушной организации общества внедряется внутрь человека, полностью убивает его сознание. Мы становимся свидетелями вмешательства государства в сокровенный мир личности, в его самые тонкие сферы. Все это сказывается в личной судьбе Д-503: герой-рассказчик теряет свое «я» и снова верой и правдой служит Единому Государству, предавая свою возлюбленную (1-330 погибает под пытками, никого не выдав). В итоге торжествует идея механизированного, лишенного какой бы то ни было поэзии мира: «С закрытыми глазами, самозабвенно кружились шары регуляторов; мотыли, сверкая, сгибались вправо и влево; гордо покачивал плечами балансир; в такт неслышной музыке приседало долото долбежного станка. Я вдруг увидел всю красоту этого грандиозного машинного балета...» Это наблюдение за однообразной, равномерной работой машины - своеобразный апофеоз несвободы, заложенной в основание Единого Государства, превращающего отдельное «я» в безликое «мы».

Финал романа возвращает нас к его названию, имеющему особый смысл.

«Допускать, что у «я» могут быть какие-то «права» по отношению к Государству, и допускать, что грамм может уравновесить тонну, - это совершенно одно и то же. Отсюда - распределение: тонне - права, грамму - обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты - грамм, и почувствовать себя миллионной долей тонны...» Эти рассуждения героя вполне соотносятся с выводами автора: тоталитарное государство опирается не на сумму отдельных «я», а на миллионные доли огромного и монолитного целого, именуемого «мы». Такому обществу суждено незавидное будущее, которое обречет людей на безликое, лишенное жизненной яркости существование. Идея солидарности, равенства, братства, провозглашенная в свое время большевиками, у Замятина обретает характер антиутопии, определяющей жанровое своеобразие произведения. Это действительно антиутопия, отображающая пагубные и непредвиденные последствия слепого следования социальному идеалу как догме, лретендующей на абсолютную истину.

Особенности жанра требовали от писателя особого метода изображения. Замятин вырабатывает свой метод, созвучный стилю эпохи, - «неореализм», понимаемый как соединение реальности и фантастики. Фантастичны общество прозрачных стен, гигантская сверхмощная космическая машина «Интеграл», невиданные чудеса техники будущего. Реальны человеческие характеры и судьбы, их мысли и чувства, не заслоняемые волей верховного правителя - Благодетеля. Этот художественный сплав создает «эффект присутствия», делает повествование увлекательным и ярким.

В связи с особенностями метода следует обратить внимание на стиль Замятина. Прежде всего это ироническая и подчас сатирическая окраска монологов главного героя, обнажающая авторское отношение к ним. Вот рассуждения Д-503 об «отсталых» предках: «Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыболовство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводства». К этому надо добавить особую динамику повествования: в романе много чисто кинематографических приемов изображения (достаточно вспомнить уже процитированную сцену «машинного балета»). Динамизм стиля соответствует процессу модернизации, индустриализации, которым была охвачена страна, пережившая социальную революцию. Такой стиль позволяет запечатлеть жизнь в ее движении, развитии, дает возможность развернуть картины будущего в напряженной динамике будней Единого Государства.

Своеобразие замятинской стилистики наложило отпечаток и на отбор языковых средств в повествовании. Обращает на себя внимание обилие научно-технических терминов: касательная асимптота, фнолектор, нумератор, поршневый шток и тому подобное. Все это как нельзя лучше передает атмосферу, царящую в технократическом обществе, лишенном подлинных представлений о прекрасном. Вспомним рассуждения Д-503 в 12-й записи: «Я думал: как могло случиться, что древним не бросалась в глаза нелепость их литературы и поэзии. Огромнейшая великолепная сила художественного слова тратилась совершенно зря. Просто смешно: всякий писал, о чем ему вздумается. Так же смешно и нелепо, как то, что море у древних круглые сутки билось о берег, и заключенные в волнах миллионы килограммометров уходили только на подогревание чувств у влюбленных». Герой-рассказчик постоянно что-то доказывает, обосновывает, разъясняет самому себе, будучи абсолютно уверенным в высшей гармонии нового времени. Отсюда - множество риторических эмоциональных конструкций, делающих монологи живыми и полемичными. В итоге, несмотря на ложность многих рассуждений главного героя, все время ощущаешь его живым человеком, несчастным в своей слепой вере в чудеса тоталитарного прогресса («Сердце во мне билось - огромное, и с каждым ударом оно выхлестывало такую буйную, горячую, такую радостную волну»). Проснувшееся в безымянном «нумере» поэтическое начало создает резкий контраст с неподвижным миром техники: «Я - один. Вечер. Легкий туман. Небо задернуто молочно-золотистой тканью, если бы знать, что там - выше?» Таким образом, язык и стиль романа тесно связаны с его проблематикой и образной системой.

Наблюдения над текстом романа-антиутопии приводят к выводу и о высоких художественных достоинствах произведения. Кроме того, язык и сама проблематика романа воспринимаются сегодня не менее остро, нежели в двадцатые годы. К сожалению, многие догадки и фантазии Замятина стали в нашей истории суровой реальностью: это и культ личности, и пресловутые «свободные выборы», и всемогущий и страшный Архипелаг ГУЛАГ, и заключенный Щ-854 из повести А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича Сегодня мы много спорим о судьбе России, о возможных путях реформ, о нужности или ненужности «железной руки» в управлении государством. В этом смысле роман Замятина был и остается книгой-предостережением, весомым аргументом в современной борьбе идей. Читая «Мы», понимаешь, как важно уметь разглядеть за громкими лозунгами и красивыми посулами сущность происходящего в обществе. Важно всегда и везде оставаться личностью, не следовать сомнительным «веяниям времени», оставлять за собой право сомневаться. ям времени», оставлять за собой право сомневаться. В этом смысле фантастика Замятина для нас есть и остается реальностью сегодняшнего во многом «пронумерованного мира».

Другие сочинения по этому произведению

"без действия нет жизни..." В.Г.Белинский. (По одному из произведений русской литературы. - Е.И.Замятин. "Мы".) «Великое счастье свободы не должно быть омрачено преступлениями против личности, иначе-мы убьем свободу своими же руками…» (М. Горький). (По одному или нескольким произведениям русской литературы XX века.) "Мы" и они (Е.Замятин) «Возможно ли счастье без свободы?» (по роману Е. И. Замятина «Мы») «Мы» — роман-антиутопия Е. И. Замятина. «Общество будущего» и настоящее в романе Е. Замятина «Мы» Антиутопия для античеловечества (По роману Е. И. Замятина «Мы») Будущее человечества Главный герой романа-антиутопии Е. Замятина «Мы». Драматическая судьба личности в условиях тоталитарного общественного устройства (по роману Е. Замятина «Мы») Е.И.Замятин. "Мы". Идейный смысл романа Е. Замятина «Мы» Идейный смысл романа Замятина «Мы» Личность и тоталитаризм (по роману Е. Замятина «Мы») Нравственная проблематика современной прозы. По одному из произведений по выбору (Е.И.Замятин «Мы»). Общество будущего в романе Е. И. Замятина «Мы» Почему роман Е. Замятина называется «Мы»? Предсказания в произведениях «Котлован» Платонова и «Мы» Замятина Предсказания и предостережения произведений Замятина и Платонова («Мы» и «Котлован»). Проблематика романа Е. Замятина «Мы»

Я хочу проанализировать книгу Замятина «Мы», которая не входит в программу. Но роман «Мы» — это очень хорошо забытое старое, а значит, совершенно новое произведение; я не читал критических статей о нем, а из этого следует, что мое суждение личностное и абсолютное независимое. В начале 20-х годов книга наделала много шума как в литературных, так и в далеких от литературы кругах. Последние и посодействовали тому, что роман более пятидесяти лет никем не читался. Почему? По-моему, этого следовало ожидать, ведь Замятин, видя происходящее в стране, описывал возможное будущее человечества. Я надеюсь, что его пророчеству не суждено будет сбыться. Но в первую очередь меня заинтересовала манера повествования, а не проблемное содержание книги. Сама по себе форма дневника для произведения художественной литературы не нова. Но дневник, написанный математиком, я увидел впервые. Узнав, что Замятин имел техническое образование и был инженером-кораблестроителем, я сильно удивился и перечитал роман еще раз, сделав для себя массу открытий.

Во-первых, при буквальном восприятии эта книга противоречит всему, что я до сих пор знал о человеке. Автор легко и логично объясняеят ненужность свободы: «Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как… ну как движение аэро и его скорость: скорость аэро- 0,4, он не движется; свобода человека — О, и он не совершает преступлениЙ. Единственное средство избавить человека от преступлений — это избавить его от свободы. Также обосновывается и необходимость жесткого контроля и беспрекословного подчинения. Все эти рассуждения вкладываются в уста, вернее, в рукописи главного героя, который сам о себе говорит так: «Я, Д-50З, строитель «Интеграла»,- я только один из математиков Единого Государства».

Во-вторых, все эти рассуждения настолько просты, что с легкостью укладываются в голове, не вызывая никаких сомнений в их истинности. И только потом читатель сознает, что сам предмет рассуждений сомнителен.

Автор отразил на бумаге витавшие в воздухе идеи о полном подчинении и всеобщем равенстве, вывел формулу счастья: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель одной дроби, именуемой счастьем. Мне кажется, эта формула будет верна в любой исторической ситуации. Ведь естественно утверждать, что, чем больше в жизни радостей, тем счастливее человек, и, наоборот, чем больше поводов для зависти, тем он несчастнее. С точки зрения математики сомнения появляются в том, что формула представляет из себя дробь, а, например, не разность, но потом, когда я понял, что у каждого человека есть свой коэффициент подобия — уровень воспитанности, все стало на свои места, и я согласился с тем, что формула счастья должна быть именно такой. Но здесь и скрывается крючок, на который я попался: формулы счастья вообще не может быть, не говоря уже о такой простой.

В-третьих, я понял, что этот роман — настольная книга ищущих и сомневающихся. Только такого типа книга способна помочь найти свой путь, выбрать жизненную позицию. Если обратиться к произведениям Льва Толстого, Ф. М. Достоевского, А. С. Грибоедова и современных писателей: Юрия Нагибина, Чингиза Айтматова, Валентина Распутина — к произведениям, в которых герой сам ищет, думает, сомневается и другим мешает сосредоточиться, то станет ясно, что для достижения воспитательных целей гораздо полезнее ранний Горький, молодой Маяковский и, наконец, Замятин.

Читая их произведения, можно быть только «за» или «против», третьего не дано. Конечно, их герои тоже ищут, сомневаются, думают, но они находят, чего не скажешь о персонажах классиков. Может быть, я не прав. Что ж, время рассудит. И если я сейчас болен юношеским максимализмом, только годы жизни смогут меня исцелить. Теперь же поговорим о вечном, то есть об общечеловеческих проблемах, поднятых в книге. Прежде всего, я хотел бы выяснить, что значит сказать о человеке «он — личность» — осудить или возвысить? Конечно, сразу хочется заявить: «В чем вопрос? Само собой разумеется, возвысить». Но не нужно спешить. Как всегда, многое зависит от ситуации, в которой сказаны эти слова, и от интонации, которую практически невозможно передать на бумаге.

Часто в обществе казарменного типа слово «личность» приобретало отрицательный, ругательный
смысл. Но в любом случае оно подчеркивает неорлн нврные качества человека, его индивидуальность.
Сейчас принято считать, что личность — это хорошо. Не буду спорить. Также трудно спорить с тем,
что личность требует свободы. Только свободная личость может многого достичь. Нужна ли свобода личности, которая сама себя личностью не считает? Нет. Но такая ситуация может
сложиться, только если человеку постоянно внушали, что «один в поле не воин». Тогда, до буквочки впитав в себя эти слова, он станет послушным исполнителем, таким же, как и все остальные. Но если, выполняя свой долг, он сделает нечто из ряда вон выходящее и подумает о том, что он — личность, то сломить этого человека морально уже не удастся.

Из сказанного можно сделать вывод: свобода нужна только тем, кто считает себя личностью, для всех остальных в этом необходимости нет. Но личностями не рождаются, процесс становления личности показан и на страницах романа «Мы». Д-503 на сто процентов уверен в прямой, а значит, в абсолютной мудрости линии Единого Государства. Это он формулирует ТЕШ: «Линия Единого Государства — это прямая, великая, божественная, точная, мудрая, прямомудрейшая из линий … »

Также и все описанное в книге общество считает существующий порядок прочным, незыблемым. Но все рушится за несколько дней, как карточный домик от малейшего ветерка. Все рушится при появлении личности, какой была 1-330, которая чаще называется просто Она, одна-единственная, неповторимая, и поэтому только она приобретает в книге некое подобие имени собственного, подчеркивающего ее индивидуальность. 1-330 поначалу действовала на всех «как неразложимый иррациональный член, невесть откуда затесавшийся в уравнение».

Общепризнанной в описанном государстве была только одна личность — Благодетель. Его почитали, ему беспрекословно поичннялнсь. Показательно описание фигуры Благодетеля: «Лица — не разобрать, видно только, что оно ограничено строгими, величественными, квадратными очертаниями. Но зато руки … » Эти тяж[(ие, пока еще спокойно лежащие на коленях руки — ясно: они — каменные, и колени еле выдерживают их вес. Это не человек; это — монумент, памятник, олицетворение силы и могущества. Личность должна быть сильной. Необходимость быть личностью подчеркивается тем, что герои романа разные, хоть их и стараются сделать абсолютно одинаковыми: 0-90 — «кругло обточенная … и розовое О — рот раскрыт навстречу каждому моему слову. И еще: круглая, пухлая скла- дочка на запястье руки — такие бывают у детей». 1-330 — «тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст».

Личности в романе противопоставляется Единое Государство. Но заметьте, нет ни слова об общественном строе в этом государстве. Этот факт не играет янкакоя роли, сложившаяся там тоталитарная система смогла существовать и при социализме, и при капитализме. Именно поэтому произведение актуально и сейчас, в переломный момент нашей истории, хотя писал ось оно в первые, трудные годы социализма, в эпоху военного коммунизма.

Особое место в романе занимают отношения мужчины и женщины. Надо сказать, что главному герою были близки две женщины, точнее, два женских «нумера»: 0-90 и /-330. Если с первой все было ясно и понятно, то есть личные часы по розовым талонам, то со второй не так уж все просто. Эти отношения развивались неуправляемо, стихийно, что доказывает нам несостоятельность попыток сопротивления страшной силе, называемой любовью.

Сомнения, переживания рождают в человеке личность. Д-503 начинает сознавать свое отличие от других, и слова уже бесполезны. Но и здесь действенными мерами являются физические, в данном случае нейрохирургическая операция на мозге, заодно показыв!Jющая нам, читателям, безграничные возможности науки.

Еще хотелось бы отметить факт соединения в тексте математики и литературы, вызывающий у меня восхищение мастерством автора. Такие фразы, как «улыбнулась нксово», «производная от всей нашей жизни» и другие, могут стать классикой математической литературы.

Вершиной творчества Евгения Замятина принято считать его роман-антиутопию «Мы». Он послужил образцом для многих других авторов, пишущих в жанре фантастики.

Роман датирован 1920 годом. Как известно, это было непростое послереволюционное время. Замятин переживает кризис своих идей, связанных с революцией. Он верил в счастливое коммунистическое будущее, однако увидев, как эта идея воплощается в жизни, разочаровался.

Произведение состоит из 40 записей главного героя. События в этих записях происходят в далеком будущем, в 26 веке. Мир очень преобразился, достиг так званого среднеарифметического счастья. Главный герой ведет конспект, в котором рассказывает своему неизвестному читателю о гармонии Единого Государства, о том, как оно устроено. У героя нет имени, как и у всех других людей. Вместо имен используются нумера. Таким образом нивелируется личность человека, отдельное «я» превращается в общее «мы». Единственным отличием является начальная буква перед нумером.

Главный герой идентифицируется как Д-503. Он не простой житель, а строитель «Интеграла». Будучи математиком, герой привык больше к цифрам, чем к словам. Поэтому он предупреждает читателей, что будет просто записывать, то, что видит и думает, не вдаваясь в лиричность. Так же знаменательно его уточнение – «я думаю» на «мы думаем».

Какова же жизнь в альтернативном будущем Замятина? После Великой двухсотлетней войны возводится Единое Государство. Его целью было преодолеть две главных природных силы – Голод и Любовь. Первую силу они «успешно» победили, создав искусственную пищу. В результате перехода на нефтепродукты, выжило всего 0,2 процента населения Земли. Но, как замечает главный герой, планета очистилась и теперь засияла.

Вторую силу власти тоже взяли под контроль. Теперь каждый нумер мог записаться на любого другого, которого письменно об этом извещали. Таким образом, на законодательном уровне устраивалась сексуальная жизнь граждан. Д-503 искренне удивляется, почему еще государство древних людей не контролировало сексуальную жизнь населения. Ведь из-за любви происходили разные трагедии. Отсутствие любви и брака в Едином Государстве исключило такие трагедии, по мнению повествователя романа.

Все жители Государства обитают в стеклянных домах, где стеклянным является все: и стены, и мебель. Это облегчает «тяжкий» труд Хранителей (стражей порядка). Люди пробуждаются, едят, работают, идут ко сну в одно и то же строго установленное время. Все они – винтики одной большой Машины. Главный герой восхищается организацией их жизни. Он считает, что для счастья человеку не нужна свобода. Больше того, именно свобода приводила древних людей к хаосу.

В угадывается сам автор. Он так же вначале верил в идеи революции, восхвалял и поддерживал новое устройство общества. Однако постепенно Евгений Замятин понял, что вместо всеобщего блага люди получили лишь тотальный контроль с боку новых властей. Такая же судьба и главного героя романа. Первые записи Д-503 полны энтузиазма и веры в Единое Государство, но постепенно, под воздействием бунтарей и разных противоречивых ситуаций, он почувствует пробуждение своего «я».

Роман был запрещен во времена Советского Союза, так как в нем угадывалась авторская критика коммунизма.

Дж. Оруэлл сказал в 1932 году о романе Е. Замятина “Мы”: “...Этот роман - сигнал об опасности, угрожающей человеку, человечеству от гипертрофированной власти машин и власти государства - все равно какого”. Эта оценка идейного содержания романа достаточно правдива. Но все-таки его смысл не сводится только к критике машинной цивилизации и отрицанию какой бы то ни было власти.
В антиутопии Замятина, написанной в 1920 году, “сдержится явный намек на реалии революционных преобразований в России. Со свойственным ему даром предвидения Замятин говорит своим романом, что выбранный новым руководством страны путь уводит от светлых идей социализма. Писатель уже в первые послереволюционные годы стал замечать в “новой” жизни настораживающие тенденции: излишнюю жестокость власти, разрушение классической культуры и других традиций в жизни общества, например, в области семейных отношений. Время доказало обоснованность полемики Замятина с политической практикой первых лет Советской власти - именно так можно определить задачу автора романа “Мы”.
Действие в романе перенесено в далекое будущее. После окончания Великой Двухсотлетней Войны между городом и деревней человечество решило проблему голода - была изобретена нефтяная пища. При этом выжило 0, 2 % населения земли. Эти люди и стали гражданами Единого Государства. После “победы” над
голодом, государство “повело наступление против другого владыки мира - против Любви”. Был провозглашен исторический сексуальный закон: “Всякий из нумеров имеет право, как на сексуальный продукт, на любой нумер”. Для нумеров определили подходящий табель сексуальных дней и выдавали розовую талонную книжку.
О жизни Единого Государства - “высочайших вершинах в человеческой истории” - рассказывает в романе талантливый инженер Д-503, ведущий записи для потомков. В его дневниках раскрыты особенности политики, культуры Единого Государства, характерные взаимоотношения между людьми. В начале романа Д-503 придерживается традиционных для людей Единого Государства взглядов. Затем под влиянием знакомства с революционеркой.1-330 и любви к ней многое в его мировоззрении меняется.
Сначала Д-503 предстает перед нами как восторженный почитатель Благодетеля. Он восхищается достигнутым в государстве равенством: все нумера одинаково одеты, живут в одинаковых условиях, имеют равное сексуальное право. Очевидно, что автор романа не согласен с рассказчиком. То, что Д-503 кажется равенством, расценивается Замятиным как ужасающая одинаковость. Вот как он описывает прогулку: “Мы шли так, как всегда, то есть так, как изображены воины на ассирийских памятниках: тысяча голов - две слитных интегральных ноги, две интегральных в размахе руки”. Это же видно и во время выборов главы Государства, результат которых предрешен заранее: “История Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить торжественный унисон”. В рассуждениях же Д-503 о беспорядочности “выборов у древних” как бы от противного раскрывается позиция автора. Демократические выборы он считает единственно приемлемыми.
Замятин с удивительной прозорливостью описал ту пародию на выборы, которая в Стране Советов долгое время выдавалась за сами выборы. Кандидат на пост главы Единого Государства всегда один и тот же - Благодетель. При этом в государстве провозглашено народовластие...
В романе показана жизнь типичного тоталитарного государства, со всеми присущими ему атрибутами. Здесь и слежки за нумерами, и преследования инакомыслящих. Интересы людей полностью подчинены интересам государства. У нумеров не может быть индивидуальности, на то они и нумера, чтобы отличаться только своим порядковым числом. Коллективное стоит в таком государстве на первом плане: “"Мы" - от бога, а "Я" - от диавола”. Семья здесь подменена талонным правом. Да и жилье, предоставленное нумерам, навряд ли можно назвать домом. Они живут в многоэтажных домах, в комнатах с прозрачными стенами, благодаря чему за ними можно беспрепятственно вести наблюдение.
Единое Государство нашло управу на непослушных - в результате Великой операции, которой были насильственно подвергнуты все нумера, им была вырезана фантазия. Куда надежнее защита от инакомыслия! Замятин пишет, что в результате этой операции герои становятся похожими на “какие-то человекообразные тракторы”. Д-503 после операции окончательно отказывается от возникших у него под влиянием “1-330 дерзких мыслей. Теперь он не колеблясь идет в Бюро Хранителей и доносит на повстанцев. Он становится “достойным гражданином Единого Государства”. Так сбылись слова Благодетеля о рае, как о месте, где пребывают блаженные, лишенные желаний люди с вырезанной фантазией.
В Едином Государстве проводятся эксперименты не только над людьми. Мы видим, во что превращается природная среда. В городе, где в основном происходит действие, нет ничего живого. Мы не слышим птиц, шелеста деревьев, не видим солнца (солнце, светившее в мире древних, казалось Д-503 “диким”). Технократическому городу-государству противопоставлен в романе мир за Стеной - Живая Природа. Там, за Стеной, жили “естественные” люди - потомки тех, кто ушел после двухсотлетней войны в леса. В жизни этих людей есть свобода, они воспринимают окружающий мир эмоционально. Однако Замятин не считает этих людей идеальными - они далеки от технического прогресса, поэтому их общество находится в примитивной стадии развития.
Тем самым Евгений Замятин выступает за формирование гармоничного человека. Нумера и “естественные” люди - это крайности. Мечты Замятина о гармоничном человеке можно найти в размышлениях Д-503 о “лесных” людях и нумерах: “Кто они? Половина, которую мы потеряли, Н2 и О...нужно, чтобы половины соединились...”
Идейный смысл произведения раскрывается в сцене восстания членов революционной организации “Мефи” и ее сторонников. Стена, отделяющая тоталитарный мир города-государства от свободного мира, взорвана. В городе сразу раздается птичий гомон - туда приходит жизнь. Но восстание в романе разгромлено, и город опять отделен от внешнего мира. Единое Государство вновь воздвигло стену, навсегда отрезавшую людей от свободной жизни. Но конец романа не безнадежен: за Стену, к “лесным” людям удалось уйти “противозаконной матери” О-90. Родившийся в естественном Мире ее ребенок от Д-503, по замыслу Замятина, должен стать одним из первых совершенных людей, в котором соединятся две распавшиеся половины.
Своим романом Замятин решает ряд важнейших общечеловеческих и политических проблем. Главными в романе являются темы свободы и счастья, государства и личности, столкновение индивидуального и коллективного. Замятин показывает, что не может быть благополучным общество, не считающееся с запросами и интересами своих граждан, с их правом на выбор. Политическое значение романа “Мы” точно определил историк Ч. Уолш: “Замятин и другие авторы антиутопий предупреждают нас не об ошибочных политических теориях, но о том чудовищном, во что может вылиться изначально хорошее политическое движение, если оно извращается”.
Судьба этого произведения, которое впервые было опубликовано на родине автора только спустя почти 70 лет, в 1988 году, доказывает его острую проблематику и политическую направленность. Недаром роман вызвал в России в 20-х годах живой интерес, хотя современники Замятина не могли его увидеть напечатанным. Это произведение будет актуальным всегда - как предупреждение о том, как разрушает тоталитаризм естественную гармонию мира и личности.

«Будущее светло и прекрасно», – писал в своем небезызвестном романе «Что делать?» идеолог русской революции Н. Г. Чернышевский. С ним соглашались многие русские писатели прошлого столетия, создавшие свои варианты социальных утопий, а именно: Л. Н. Толстой и Н. А. Некрасов, Ф. М. Достоевский и Н. С. Лесков. XX век внес в этот хор писательских голосов свои коррективы: в нашу историю пришло то, что получило название эпохи тоталитаризма. Украсив себя лозунгами о социалистическом рае на земле, революционная власть провозгласила главенство

Политики над искусством, наукой, над человеческой личностью с ее неповторимым духовным миром. В связи с этим литература рассматривалась всего лишь как послушный инструмент политического режима. Но даже в таких тяжелых условиях подлинный художник оставлял за собой право беспристрастного суда над временем и людьми. Пример тому – роман Евгения Ивановича Замятина «Мы», увидевший свет в далеком 1925 году.

Перед нами предстают «стеклянные купола аудиториумов», «стеклянный, электрический, огнедышащий «Интеграл», «божественные параллелепипеды прозрачных жилищ». Каково же отношение автора ко всему этому великолепию? Писателя интересуют не столько признаки материального благополучия и прогресса, сколько духовное состояние будущего общества и прежде всего взаимоотношения личности и государства. В этом смысле роман «Мы» не фантастическая мечта художника эпохи социализма, а скорее проверка большевистской мечты на ее состоятельность, «человечность». Именно с этим связана идея произведения, вытекающая из авторских наблюдений за судьбой тех, кто составляет народонаселение хрустально-алюминиевого рая будущего.

Повествование в романе ведется от лица рассказчика, личность которого заслуживает особого внимания. Это человек без имени, Д-503 – один из математиков Единого Государства. Он боготворит «квадратную гармонию» общественного устройства, которое заботливо обеспечивает «математически безошибочное счастье» для любого, живущего на этой земле. В обществе покорных «нумеров» каждый получает сытость, покой, соответствующее занятие и полное удовлетворение физических потребностей. А что взамен? Совсем «немного,: надо отказаться от всего, что отличает тебя от других, избавиться от своей индивидуальности и стать безликим «нумером». Приняв эти условия, можно получить «полноценное» существование: это жизнь по законам Часовой Скрижали, отгороженность от мира Зеленой Стеной, постоянная слежка со стороны Хранителей из службы безопасности. В таком обществе все контролируется и подлежит строгому учету: музыка заменяется Музыкальным заводом, литература – Институтом Государственных Поэтов и Писателей, пресса – Государственной Газетой и так далее. Важнейшим событием в жизни Единого Государства является День Единогласия, когда осчастливленные властью Благодетеля люди подтверждают радость своего рабского состояния.

При чтении этих страниц романа испытываешь чувство грусти и безнадежности: сам принцип бездушной организации общества внедряется внутрь человека, полностью убивает его сознание. Мы становимся свидетелями вмешательства государства в сокровенный мир личности, в его самые тонкие сферы. Все это сказывается в личной судьбе Д-503: герой-рассказчик теряет свое «я» и снова верой и правдой служит Единому Государству, предавая свою возлюбленную (I-330 погибает под пытками, никого не выдав). В итоге торжествует идея механизированного, лишенного какой бы то ни было поэзии мира: «С закрытыми глазами, самозабвенно кружились шары регуляторов; мотыли, сверкая, сгибались вправо и влево; гордо покачивал плечами балансир; в такт неслышной музыке приседало долото долбежного станка. Я вдруг увидел всю красоту этого грандиозного машинного балета…» Это наблюдение за однообразной, равномерной работой машины – своеобразный апофеоз несвободы, заложенной в основание Единого Государства, превращающего отдельное «я» в безликое «мы». Финал романа возвращает нас к его названию, имеющему особый смысл.

«Допускать, что у «я» могут быть какие-то «права» по отношению к Государству, и допускать, что грамм может уравновесить тонну, – это совершенно одно и то же. Отсюда – распределение: тонне – права, грамму – обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты – грамм, и почувствовать себя миллионной долей тонны…» Эти рассуждения героя вполне соотносятся с выводами автора: тоталитарное государство опирается не на сумму отдельных «я», а на миллионные доли огромного и монолитного целого, именуемого «мы». Такому обществу суждено незавидное будущее, которое обречет людей на безликое, лишенное жизненной яркости существование. Идея солидарности, равенства, братства, провозглашенная в свое время большевиками, у Замятина обретает характер антиутопии, определяющей жанровое своеобразие произведения. Это действительно антиутопия, отображающая пагубные и непредвиденные последствия слепого следования социальному идеалу как догме, претендующей на абсолютную истину.

Особенности жанра требовали от писателя особого метода изображения. Замятин вырабатывает свой метод, созвучный стилю эпохи, – «неореализм», понимаемый как соединение реальности и фантастики. Фантастичны общество прозрачных стен, гигантская сверхмощная космическая машина «Интеграл», невиданные чудеса техники будущего. Реальны человеческие характеры и судьбы, их мысли и чувства, не заслоняемые волей верховного правителя – Благодетеля. Этот художественный сплав создает «эффект присутствия», делает повествование увлекательным и ярким.

Своеобразие замятинской стилистики наложило отпечаток и на отбор языковых средств в повествовании. Обращает на себя внимание обилие научно-технических терминов: касательная ассимптота, фнолектор, нумератор, поршневый шток и тому подобное. Все это как нельзя лучше передает атмосферу, царящую в технократическом обществе, лишенном подлинных представлений о прекрасном. Вспомним рассуждения Д-503 в 12-й записи: «Я думал: как могло случиться, что древним не бросалась в глаза нелепость их литературы и поэзии. Огромнейшая великолепная сила художественного слова тратилась совершенно зря. Просто смешно: всякий писал, о чем ему вздумается. Так же смешно и нелепо, как то, что море у древних круглые сутки билось о берег, и заключенные в волнах миллионы килограммометров уходили только на подогревание чувств у влюбленных». Герой-рассказчик постоянно что-то доказывает, обосновывает, разъясняет самому себе, будучи абсолютно уверенным в высшей гармонии нового времени. Отсюда – множество риторических эмоциональных конструкций, делающих монологи живыми и полемичными. В итоге, несмотря на ложность многих рассуждений главного героя, все время ощущаешь его живым человеком, несчастным в своей слепой вере в чудеса тоталитарного прогресса («Сердце во мне билось – огромное, и с каждым ударом оно выхлестывало такую буйную, горячую, такую радостную волну»). Проснувшееся в безымянном «нумере» поэтическое начало создает резкий контраст с неподвижным миром техники: «Я – один. Вечер. Легкий туман. Небо задернуто молочно-золотистой тканью, если бы знать, что там – выше?» Таким образом, язык и стиль романа тесно связаны с его проблематикой и образной системой.

Наблюдения над текстом романа-антиутопии приводят к выводу и о высоких художественных достоинствах произведения. Кроме того, язык и сама проблематика романа воспринимаются сегодня не менее остро, нежели в двадцатые годы. К сожалению, многие догадки и фантазии Замятина стали в нашей истории суровой реальностью: это и культ личности, и пресловутые «свободные выборы», и всемогущий и страшный Архипелаг ГУЛАГ, и заключенный Щ-854 из повести А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича»… Сегодня мы много спорим о судьбе России, о возможных путях реформ, о нужности или ненужности «железной руки» в управлении государством. В этом смысле роман Замятина был и остается книгой-предостережением, весомым аргументом в современной борьбе идей. Читая «Мы», понимаешь, как важно уметь разглядеть за громкими лозунгами и красивыми посулами сущность происходящего в обществе. Важно всегда и везде оставаться личностью, не следовать сомнительным «веяниям времени», оставлять за собой право сомневаться. В этом смысле фантастика Замятина для нас есть и остается реальностью сегодняшнего во многом «пронумерованного мира».

просмотров

Сохранить ВКонтакте

Другие сочинения по этому произведению

Вам также может понравиться