Изображение человека в древнерусской литературе. Творчество. школьные сочинения. Список использованной литературы

За время существования человечества минуло множество исторических эпох. Бурные ветры перемен сметали на своём пути старые устои, и повесть жизни начинала новый виток спирали. Каждое из этих времён формировало свой идеал человека, которого прославляли в веках современники. Идеал-это то необъяснимое, завораживающее понятие, которое не имеет стереотипа, оно неопределенно: у каждого человека свой идеал. В моей жизни наступил момент, когда вопрос об идеале стал актуален как никогда. А что же значит идеал для меня? Это все те положительные черты: решительность, доброта, целеустремлённость, душевная теплота, заключенные в одном человеке? Я не смогла самостоятельно ответить на этот вопрос. Именно тогда я решила обратиться к самому древнему и надёжному помощнику - книге. С её помощью я надеялась отыскать ответы на волнующие меня вопросы, определить, прежде всего, понятие идеала для себя, основываясь на мыслях моих предшественников. Больше всего меня заинтересовал идеал человека, запечатленного в древнерусской литературе, потому что, как мне кажется, в древности люди были помыслами чисты, и все их мысли исходили из сердца. Помимо того, знакомство с истоками отечественной культуры даёт нам новые знания, помогая постичь новый взгляд на мир, иное мышление. Русская литература в своем многовековом развитии создала художественные ценности мирового значения.

II. Основная часть.

1. Устное народное творчество.

«Покажите мне народ, у которого бы больше было песен,- писал Н. В. Гоголь- под песни рубятся из сосновых бревен избы по всей Руси. Под песни мечутся из рук в руки кирпичи и, как грибы, вырастают города. Под песни пеленается, женится и хоронится русский человек».

Так Гоголь писал о песне, но то же можно сказать и о пословице, и о сказке, и о других видах устного народного творчества.

С детских лет мне запомнились былины о русских богатырях. С каким интересом я читала о чудесной силе Ильи Муромца, о его борьбе с Соловьём-разбойником, с захватчиком Идолищем поганым, о победе над Калином-царем, о ссоре с князем Владимиром! А рядом с Ильей Муромцем на заставе богатырской смелый и добрый Алёша Попович, умный образованный по тому времени Добрыня Никитич. Это защитники Киевского государства. Они смелые, честные, верные, беззаветно любят родину. Вот он, идеал древнего русича земли Киевской.

Новгородцы в своих былинах воспевали удальца Василия Буслаева, не верящего ни во что, кроме своей силы и смелости, гусляра Садко, чарующего прекрасной игрой морского царя. Богатый Новгород, город торговый, гордился героями своими: весёлыми, удельными, смелыми.

Одна из лучших русских былин- о пахаре Микуле Селяминовиче, наделенном чудесной богатырской силой и олицетворяющем трудовой русский народ.

Так постепенно складывается образ прекрасного русского человека, который можно понимать как идеал. «Идеал» в современном толковании - воплощение лучших качеств. Но восходит он к слову «образ» (в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» слова «образ» и «идеал» - синонимы).

Таким образом, в устное народное творчество влияет на черты «совершенного», «идеального» человека. Об этом говорится не только в былинах, но и в народных песнях, сказках, пословицах. В них прославляется трудолюбие. Герой сказки проходит через множество испытаний, доказывая не только свою смекалку, смелость, выносливость, но и знание своего ремесла. Только тогда он бывает вознагражден и сказка приходит к счастливому концу.

А сколько мудрости в наших пословицах! Сборником В. И. Даля «Пословицы русского народа» можно зачитываться, как романом. В них представления наших предков о добре и зле, смысле жизни, оценка характера человека, его поступков. Пословицы воспитывают, учат мудрости, терпению. Человек должен быть терпеливым, трудолюбивым. (« Терпение и труд всё перетрут», « На хоженье есть терпение», « Терпя, в люди выходят», «Мастерство везде в почёте», «Держись крепче сохи да бороны», «Господь повелел от земли кормиться», «Не учи бездельно, а учи рукодельно», «Худое ремесло лучше хорошего воровства»). Многие пословицы говорят о чистоте и опрятности. (« Хоть лыком щит, да мылом мыт» , «Баня парит, баня правит. Баня всё поправит). Щегольство не считалось хорошей чертой. (« В брюхе солома, а шапка с заломом», «На брюхе шелк, в брюхе-то щелк», « И толста, и пестра, а рыло свиное», «Щеголял смолоду, а под старость умирает с голоду»).

Двор, дом, хозяйство надлежит содержать в порядке. («Всякий дом хозяином держится», «Наживи хлевину, а там и скотину», «Коли изба крива - хозяйка плоха»). Пословицы предостерегают и от таких пороков, как жадность, («Малый барыш лучше большого наклада», «Будь малым доволен- больше получишь»), гордость (« Не кичись, лучше в ножки поклонись», «Спесь в добро не вводит», « Гордым быть- глупым слыть»). Мечта о правде, справедливости также нашла отражение в пословицах («Делай не ложью - всё выйдёт по божью», « Не в силе Бог, а в правде», « Неправдой нажиться впрок не пойдёт», « Худая харя зеркала не любит», « Как ни хитри, а правды не перехитришь»).

Из глубины веков тянется золотая цепь традиций. В истории культуры всё взаимосвязано и одно невозможно без другого.

Устное народное творчество - составная часть русской литературы, одной из лучших в мире. Её произведения глубоки по содержанию. Язык поражает богатством, гибкостью, выразительностью. Это объясняется длительной историей русской литературы. Ей тысяча лет. Она старше, чем литература английская, французская и немецкая. Веками вынашивала она гуманистические идеи, училась наблюдать и отражать жизнь. В лучших произведениях древней русской литературы воплощены высокие гуманистические идеалы, высокие представления о человеке.

2. Древнерусские летописцы.

У писателей Древней Руси было вполне определенное отношение к изображению человека. Главное-не внешняя красота, красота тела и лица, а красота души.

В представлении древних русичей носитель абсолютной, идеальной красоты только Господь Бог. Человек - Его создание, тварь Божия. Красота человека зависит от того, насколько полно в нём выражается божественное начало, то есть его способность, желание следовать заповедям Господа, трудиться над совершенствованием своей души.

Чем больше человек работает над этим, тем больше он как бы изнутри озаряется внутренним светом, который посылает ему Бог как свою благодать. Поэтому на иконах святых мы видим сияние вокруг их голов - золотой нимб. Человек живёт на пересечении двух миров-видимого и невидимого. Праведный, благочестивый образ жизни (особенно молитва, покаяние, пост) мог сотворить чудо: сделать некрасивого прекрасным. Значит, духовная сфера воспринималась прежде всего эстетически: в ней видели высшую красоту, она не нуждалась в красоте физической. Однако на протяжении веков идеал человека в восприятии писателей менялся. И это отражено в летописях, которые появились в первой половине XI века.

Летописцы состояли в центре политической борьбы своего времени, были своего рода учеными. Они добывали исторические документы, разыскивали древние сочинения, соединяли их вместе в хронологическом порядке и дополняли рассказами о событиях последних лет. Так создавались обширные летописные своды. В составе летописей доносили до нас также превосходные литературные сочинения, как « Поучение к детям» Владимира Мономаха, «Житие Александра Невского», «Слово о житии и смерти великого князя Дмитрия Донского», «Сказание о Мамаевом побоище» (о Куликовской битве), «Хождение за три моря купца Афанасия Никитина» и многие другие.

Значение летописей очень велико. Русские люди узнавали из них историю родины, и это крепило их единство в годы феодальной раздробленности Руси, поднимало дух в борьбе с татаро-монгольским, с польско- шведскими захватчиками в XVII в. Большое значение имели летописи для формирования русской литературы. Сжато и выразительно написанные, они учили наблюдать историческую действительность, находит связь между современностью и прошлым, отличать важное и значительное от мелкого и случайного. Именно летописи дают представление об идеале человека.

3. « Слово о полку Игореве».

Русская литература уже с древнейшего периода отличалась высоким патриотизмом, интересом темам общественного и государственно строительства, связью с народным творчеством. Она поставила в центр своих исканий человека, она ему служит, ему сочувствует, его изображает, в нем отражает национальные черты, в нем ищет идеалы.

Драгоценнейший памятник древнерусской литературы - «Слово о полку Игореве». Оно посвящено походу 1185г. Новгород- северского князя Игоря Святославовича на половцев.

«Слово о полку Игореве» было открыто известным собирателем древнерусских рукописей графом А. И. Мусиным- Пушкиным в конце ХVIII в. С этого времени и началось интенсивное изучение этого выдающегося памятника древнерусской литературы.

Прежде всего, рассмотрим те исторические события, предшествующие созданию этого произведения, какими они предстают перед нами по летописному рассказу.

23 апреля 1185 г. Игорь Святославович, князь Новгорода Северского. Выступил в поход против половцев. Вместе с ним отправился его же сын Владимир, княживший в Путивле, и племянник Святослав Ольгович из Рыльска. В пути к ним присоединился и четвертый участник похода - брат Игоря Всеволод, князь Трубчевский. Затмение 1 мая 1185 г. (подробно описанное в Лаврентьевской летописи) встревожило князей и воинов: они увидели в нём недоброе предзнаменование, но Игорь убедил своих соратников продолжать поход. Посланные вперёд разведчики принесли нерадостные вести: половцев уже не удастся застать врасплох, поэтому нужно либо немедленно нанести удар, либо повернуть назад. Но Игорь посчитал, что если они возвратятся домой, не приняв боя, то обрекут себя на позор «пущесмерти», и продолжил путь в половецкую степь.

Утром в пятницу 10 мая они одолели половцев и захватили их вежи (шатры и кибитки). После этой победы Игорь собрался немедленно повернуть назад, пока не подоспели другие половецкие отряды, но Святослав Ольгович, далеко преследовавший отступавших половцев, воспротивился, ссылаясь на усталость своих коней. Русские заночевали в степи. Наутро в субботу они увидели, что окружены половецкими полками - «собрали на себя всю землю Половецкую», как говорит Игорь в летописном рассказе. Всю субботу и утро воскресения продолжалась ожесточенная битва. Неожиданно дрогнули и побежали отряды ковуев (воинов-тюрков, данных в помощь Игорю Ярославом Черниговским); Игорь, попытавшийся остановит их бегство, отдалился от своего полка и был взят в плен. Русское войско потерпело полное поражение. Лишь пятнадцать «мужей» смогли прорваться через кольцо половцев на Русь.

Одержав победу над Игорем, половцы нанесли ответный удар: опустошили левобережье Днепра, осадили Переславль Южный, который героически оборонял князь Владимир Глебович, захватили город Римов, сожгли острог (укрепления) у Путивля. Месяц спустя после поражения Игорю удалось бежать из плена. Таковы зафиксированные летописью события 1185г.

Теперь, основываясь на знании событий, которые легли в основу этого произведения можно определить изображение идеала человека в этот период. Я уже упоминала, что для древнерусского книжника основное- душа человека. Свет, исходящий от героя, и свет вокруг него-на это автор обращает внимание читателей.

«Слово о полку Игореве» в какой-то мере отступает от этой традиции: ничего не сказано о свете, излучаемом героем поэмы. Зато говорится об освещении, в котором появляется и действует князь Игорь. Мы знакомимся с главным героем в тот момент, когда « Игорь взглянул на светлое солнце и увидел, что тьмою его воинов прикрыло». Автор использует своеобразное противопоставление тьмы и света.

Огромное значение имеет изображение Игоря в единстве с окружающим миром, делается акцент на том, что идеальный человек находиться в гармонии не только с тобой, но и с окружающей его природой.

Как торжественно, но в то же время мрачно выглядит начало похода: «Звенит слава в Киеве. Трубы трубят в Новегороде», « ночь стонами грозы птиц пробудила, свист звериный поднялся». Крики птиц и зверей, звуки труб, лязг оружия, песни девушек, плач матерей, ветер на степных просторах, шум лесов - всё это создает тревожный фон повествования, заставляет задуматься о судьбе Игоря и его воинов. Природа как бы пророчествует: « Уже беду его подстерегают птицы по дубравам».

В «Слове о полку Игореве» встречаются то прославление князей и князя Игоря-это «славы», то скорбные монологи - это « плачи». «Славы» и «плачи»- традиционные жанры устного народного творчества, которые как нельзя точно передают непосредственно отношение автора к герою. С их помощью выражается радость автора при победах героев, и горечь утраты при их поражениях.

Автор «Слова» стремится воскресить в сознании современников забытое понятие, что все области Киевской Руси – « единая земля Русская». Стоя на высоте этого государственного идеала, автор чувствует себя свободным от внешних стеснений, стоит выше князей, раздает им похвалы и порицания, как властный носитель исторической правды. Как дружинник, он восторгается действиями князей, настолько отражался в них идеал дружинный. Он сочувствует их стремлениям водить воинов на землю половецкую, он благоговеет пред их храбростью, бесстрашием и готовностью сложить свою голову; он дорожит дружинными понятиями рыцарской чести и славы, но как человек государственный скорбит в то же время об удельной розни, о княжиих крамолах, так губивших силу русскую.

Кто же он, создатель «Слова о полку Игореве»? Загадка его личности веками притягивает читателей и исследователей. Стремление увидеть лицо, желание разглядеть хотя бы отдаленные очертания Великого Неизвестного- неодолимо. Но что можно сказать о том, кто никому неведом, о ком мы ничего не знаем? Не будем забывать, что средневековое искусство было в основном анонимным, и в этом смысле литература письменная мало отличалась от литературы устной. Есть ли смысл строить догадки о человеке, даты рождения и смерти которого и как не дошли до нас, так и название мест, где он жил, творил, действовал, любил, был похоронен?

Стоит ли воображать себе того, чья тень незаметно растворилась в сумерках эпох? Лев Толстой говорил, что кого бы не изображал художник, мы ищем и видим в произведении только его душу. Имени не, биография забыта - остался его духовный мир, глубокий, своеобразный, неповторимый, он пережил автора.

Кто же из персонажей слова ближе всего к автору? Что можно узнать о поэте от действующих лиц его произведения? Древняя Русь- знамя литературных героев. Их никто не воспринимал как вымышленных. В их существование верили так же, как в ангелов-хранителей и демонов-искусителей. Герои «Слова о полку игореве»- не вымышленные персонажи, хоть автор многое и привнёс «от себя». Это подлинные, действительно ожившие люди, ходившие по зелёным горам, любовавшиеся днепровскими далями, скакавшие по южным степям на лихих конях. Слово «храбрый» первоначально означало «богатырь». В сознании читателей герои «Слова» всегда будут такими, какими увидел их певец Игоря и Ярославны. Историки знают, что Святослав Киевский некогда принимал участие в княжеских раздорах и междоусобицах, но для нас, читателей, он - мудрый правитель, призывающий всех объединиться и постоять за общее дело. Ярославна прожила большую жизнь, и мало ли что могло случиться с нею за долгие годы. Но для всех она – на веки вечные- подобна Пенелопе, терпеливо ожидающей возвращения мужа из странствий. Игорь странствовал, как некогда Одиссей, Ярославна ждала, как гомеровская Пенелопа. Отношение к Игорю у автора особенное.

Само название «Слово о полку Игореве» говорит о том, что произведение посвящается походу Игоря, то есть рати, войску, а не только самому князю. Название невольно подталкивает к тому, чтобы увидеть автора поэмы среди ратных героев. Сначала он воздает похвалу Игорю-воину, его смелости и патриотизму. Когда солнце прикрылось тьмой, автор знает, что случится худшее, князь попадет в плен. А это хуже гибели в бою. Поэт напоминает, что Игорь не в силах бороться со страстным желанием славы, которое заслоняет от него доводы разума. И мы, читатели, испытываем симпатию к герою, который отдается благородной страсти – сложить голову или испить золотым шеломом донскую воду.

Игорь добивается того, о чем страстно мечталось – победы и богатой добычи. Дружина шла не за добром, цель похода – не захват богатства, но, если уж досталась добыча,то как ей не радоваться. Однако враги рядом, и поход близится к неизбежному трагическому концу. Большинству из воинов осталось жить всего одну зарю, хотя они еще не ведают этого. В разгар битвы, когда дорого каждое мгновение, автор делает лирико-исторические отступления, вспоминая дела прежних лет, и прежде всего усобицы. Это необходимо для того, чтобы мы поняли: Игорь находится в таком же положении, как и участники былых распрей, что и его не минует наказание за дерзкую вылазку, за стремление к личной славе. Все знает, все понимает Поэт. И читатель тоже не может не осуждать Игоря, хотя и понимает, что не он первый начал « крамолу ковать» среди князей. Не только лично Игорь, а братоубийственная рознь губит Русскую землю.

В пылу битвы Игорь пытается спасти окруженного половцами брата. Эта подробность оправдывает или хотя бы объясняет пленение Игоря Величием проникнуто осознание того, что совершилось в несчастном походе. После скорби и укоризны автор произносит слова, рожденные в сердце: «А Игорева храбраго плъчу не пръсити». Они звучат с огромной силой, они – краткое моление об усопшихПоэт понимает, несчастья обрушиваются на родную землю, и вместе с тем он заставляет нас обнажить голову перед теми, кто был достоин лучшей участи.

Произведение не говорит о пребывании Игоря в плену, о том, что он делал, как жил. Поэт переносит нас на днепровские кручи. После плача – заклинания Ярославны воспроизводится сцена бегства Игоря. Удивительно передается душевное состояние Игоря, ожидающего условного сигнала. Потом подробности побега. Кажется, что поэт вместе с Игорем во время побега.

Подробности и особенности личного характера Игоря не так уж и важны, если смотреть на события с высоты интересов всей Русской земли, - таков вывод автора. Он полагает, что урок, преподанный жизнью, не пройдет для князей даром. Конечно, возвращение отважного воина в родные места было событием государственной важности, предотвратившим очередную междоусобицу. Перед значением этого стушевывались недавние прегрешения, и простые люди хорошо понимали значение этого события. Отношение автора к героям полнее всего выражено в знаменитом обращении к князьям, неотделимом от «Золотого слова» Святослава. В пору, когда состоялся неудачный поход Игоря в степь, когда города истекали кровью под саблями половецкими, самое время –так думал создатель « Слова о полку Игореве» - было обратиться к князьям с призывом прекратить междоусобные схватки.

Мир героев «Слова» неполон и непонятен без степняков. Борьба с ними представляется Поэту наиглавнейшим делом жизни. Автор их хорошо знал, знал их быт и обычаи. Восточнославянским племенам пришлось веками соседствовать с различными кочевниками. У русских с половцами были торговые отношения. Государство Ярослава Мудрого было многонациональным по своему составу. Половцы показаны в поэме не как экзотические герои. Они враждебны русским воинам, они язычники, поганые, но они люди. Запомнился Овлур (Лавр), видимо, крещеный половец, устроивший побег Игоря из плена. От «Слова» идет благородная традиция показа в русской литературе многочисленных народов, населяющих страну.

Все это дает мне основание представлять автора «Слова», этого талантливейшего Поэта своего времени идеалом не только древнего русича, но идеалом русского человека. Можно предположить, что он мог родиться в первой половине XII века. Киев, Чернигов, Путивль – для него дом родной, Днепр – своя река, Дунай – песенное привычное раздолье. Видел Волгу и Клязьму. Любил природу родного края. Воин- рыцарь, княжеский дружинник, знал всех тогдашних князей и чувствовал себя своим человеком в их среде. Высокообразованный человек, он много читал, помнил «Повесть временных лет», вполне возможно, что изучал греческий, слушал певцов – поэтов, любил музыку, зодчество, живопись, знал толк в оружии, охоте, разбирался в травах и птицах, постоянно размышлял о родной земле и о судьбах человечества. Его познания в области истории и географии простирались во все концы средневекового света, знал и о Тмуторокани, и о Венеции. Близкий к Игорю человек, он был участником похода в Степь, радовался бегству и возвращению князя. Много ездил. Бывал на Карпатах, восхищался ими. О степняках судил не понаслышке, был осведомлен в тюркской лексике. Знал диалектные особенности Киева, Полоцка и Суздаля. Почитал Ярославну и восхищался ею. Поэму написал вскоре после похода 1185 года, хотя назвать точную пору ее создания мы не можем.

Молод или стар был Поэт – на этот вопрос трудно ответить. По жизненному опыту, наверное, немолод, но бывают случаи, когда и юноши обладают умудренным взглядом на людей и жизнь.

4. « Повесть временных лет».

Немного иначе представлен образ, идеал человека в «Повести временных лет». В начале XII в. (полагают, что около 1113 г.) «Начальный свод» был вновь переработан монахом Киево-Печерского монастыря Нестором. Труд Нестора получил в науке название «Повети временных лет» по первым словам ее пространного заголовка: « Се повести времяньых (прошедших) лет, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть».

Нестор был книжником широкого исторического кругозора и большого литературного дарования: ещё до работы над « Повестью временных лет» он написал «Житие Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского». В «Повести временных лет» Нестор поставил перед собой грандиозную задачу: не только дополнить «Начальный свод» описанием событий рубежа XI-XII вв. , современником которых он был, но и самым решительным образом переработать рассказ о древнейшем периоде истории Руси - «откуда есть пошла Русская земля».

Сложность композиции этого произведения подтверждает сложность её состава и разнообразие её компонентов как по происхождению, так по жанровой принадлежности. В «Повесть», помимо кратких погодных записей, вошли и тексты документов, и пересказы фольклорных преданий, и сюжетные рассказы, и выдержки из памятников переводной литературы. Там и – богословский тракт- «Речь философа», и житийный по своему характеру рассказ о Борисе и Глебе, и патериковые легенды о киево-печерских монахах, и церковное похвальное слово Феодосию Печерскому, и непринужденную историю о новгородце, отправившемся погадать к кудеснику. Подобные рассказы летописи объединены особым, эпическим стилем изображения действительности. Это отражает, прежде всего, подход повествователя к предмету изображения, его авторскую позицию, изображение как раз идеальных, отличительных черт героя, а не только чисто языковые особенности изложения. Для таких рассказов характерна сюжетная занимательность, где в центре рассказа - одно событие, один эпизод, и именно этот эпизод составляет характеристику героя, выделяет его основную запоминающуюся черту; Олег (в рассказе о походе на Царьград)- это, прежде всего мудрый и храбрый воин, герой рассказа о белгородском киселе - безымянный старец, но его мудрость, в последний момент спасшая осажденный печенегами город, и является той характерной чертой, которая завоевала ему бессмертие в народной памяти.

Другая же группа рассказов « повести временных лет» составлена самим летописцем или его современником. Эти рассказы наиболее психологичны, более реалистичны, литературно обработаны, так как летописец стремится не просто поведать о событии, а изложить его так, чтобы произвести на читателя определённое впечатление, заставить его, так или иначе, отнестись к персонажу повествования. В этих рассказах осуждаются все те отрицательные черты, присущие человеку, - это склонность к совершению преступления, жадность, мелочность, отсутствие желания понять ближнего. Описанием этих негативных черт характера автор добивается своеобразного изображения идеала, идеален тот, кто мудр, чист помыслами, и далёк от всех этих ужасающих поступков.

5. « Поучение Владимира Мономаха».

В процессе трансплантации византийской и древнеболгарской литератур русские книжники обрели произведения, представляющие собой различные жанры раннехристианской средневековой литературы и книжности.

Однако самобытность древнерусской литературы проявила себя, в частности, в том, что древнерусские книжники уже в первые века существования своей оригинальной литературы создают произведения, стоящие вне этой традиционной жанровой системы. Одним из таких произведений является знаменитое « Поучение Владимира Мономаха».

Под этим общим заглавием до последнего времени объединялись четыре самостоятельных произведения; три из них действительно принадлежат Владимиру Мономаху: это собственно «Поучение», автобиография и « Письмо к Олегу Святославовичу». Заключительный фрагмент этой подборки текстов - молитва, как теперь установлено, Мономаху не принадлежит и лишь случайно оказался переписанным вместе с произведениями Мономаха.

Владимир Мономах (великий князь Киевский в 1113-1125 гг.) был сыном Всеволода Ярославовича и византийской царевны, дочери императора Константина Мономаха (отсюда и прозвище-Мономах). Энергичный политик и дипломат, последовательный сборник норм феодального вассалитета, Владимир Мономах и своим примером, и своим « Поучением» стремился укрепить эти принципы и убедить других следовать им.

«Поучение» было написано Мономахом, видимо, в 1117 г. За плечами престарелого князя была долгая и трудная жизнь, десятки военных походов и битв, огромный опыт дипломатической борьбы, скитание по разным уделам, куда забрасывал его им же защищаемый принцип престолонаследия по старшинству в роде, и, наконец, почет и слава великокняжеского «стола».

«Седя на санех» (т. е. будучи в преклонных годах, ожидая близкой смерти) князь мог многое рассказать своим потомкам и многому научить.

В «Поучении» Владимира Мономаха и заключён тот идеал человека, каким пытался быть великий князь, и советовал быть другим.

Но, несмотря на это, за требованиями соблюдать нормы христианской морали: быть «кротким», слушать «старейших» и покоряться им, « с точными (равными) и меншими любовь имети», не обижать сирот и вдов - просматриваются контуры определённой политической программы. Основная мысль « Поучения»: князь должен беспрекословно подчиняться «старейшему», жить в мире с другими князьями, не притеснять младших князей или бояр; князь должен избегать ненужного кровопролития, быть радушным хозяином, не предаваться лени, не увлекаться властью, не полагаться на тиунов (управляющих хозяйством князя) в быту и на воевод в походах, во все вникать самому, подкрепляя свои наставления личным примером. Мономах приводит далее длинный перечень « путей и ловов» (походов и охот), в которых он принимал участие с тринадцати лет. В заключение князь подчеркивает, что в своей жизни он следовал тем же правилам: всё старался делать сам, « не дая себе упокоя», не рассчитывая на соратников и слуг, не давая в обиду «худаго смерда и убогые вдовице». Завершается «Поучение» призывом не страшиться смерти ни в бою, ни на охоте, доблестно исполняя «мужьское дело».

Очень важной является идея Мономаха о том, что не только затворничеством, монашеством и голоданием, но «малым делом можно получить милость Божию». Этими словами князь утверждает созидание как основу жизни отдельного человека и основу государственной политики.

Сочинения Владимира Мономаха свидетельствуют о литературной одаренности и высокой культуре князя в совершенстве владевшего не только мечом, но и литературным стилем поучения.

6. «Слово о погибели Русской земли» и « Повесть о разорении Рязани Батыем».

Идеал русского человека наиболее полно раскрывается в воинских повестях. О лучшей из них – « Слове о полку Игореве» - рассказано в начале работы. Традиции этой величайшей воинской повести продолжены в «Слове о погибели Русской земли» и « Повести о разорении Рязани Батыем».

Автор « Слова о погибели» восхищается красотой и величием Русской земли: « О светло светлая и украсно украшена земля Руськая. И многыми красотами удивлена еси: озеры многыми удивлена еси, реками и кладязьми (родниками) месточестьными (местночтимыми), горами крутыми зверьми различными, птицами бещислеными». Русская земля « украсно украшена» не только красотами и дарами природы, она славна и « князьми грозными, бояры честными, вельможами многами».

Развивая тему « грозных (могущественных) князей», покоривших «поганьскыя страны», автор «Слова о погибели» рисует идеальный образ русского князя - Владимира Мономаха, перед которым трепетали всё окрестные народы и племена: половцы, «Литва», венгры, «немцы». Этот гиперболизированный образ «грозного» великого князя воплощал в себе идею сильной княжеской власти, воинской доблести. В обстановке монголо-татарского нашествия и военного поражения Русской земли напоминание о силе и могуществе Мономаха служило укором современным князьям и, вместе с тем, должно было вселять надежду на лучшее будущее. Не случайно поэтому «Слово о погибели» было поставлено перед началом «Повести о житии Александра Невского»: здесь грозным и великим князем выступал Александр Невский - современник батыевщины.

«Слово о погибели Русской земли» по поэтической структуре и в идейном отношении близко к «Слову о полку Игореве». Обоим памятникам присущи высокий патриотизм, обостренное чувство национального самосознания, гиперболизации силы и воинской доблести князя-воина, лирическое восприятие природы, ритмический строй текста. Оба памятника близки и сочетанием в них плача и похвалы, похвалы былому величию Русской земли, плача о ее бедах в настоящем.

«Слово о полку Игореве» было лирическим призывом к единению русских князей и русских княжеств, прозвучавшим перед монголо-татарским нашествием. «Слово о погибели Русской земли» - лирический отклик на события этого нашествия.

«Повесть о разорении Рязани Батыем»- не документальное описание борьбы Рязанцев в 1237 г. с вторгшимся в пределы княжества врагом. Это патриотическое произведение, в котором с необычайным литературным совершенством и искренностью, сочувствием изображена та отчаянная, беспредельная храбрость, то небывалое мужество русских воинов, что определило идеал русского воина и так поразило Батыя и его воевод.

7. Древнерусские жития.

Подъем Руси в XI веке затронул и культурные стороны жизни. Создание центров письменности, грамотности, появление целой плеяды образованных, просвещенных людей своего времени в княжеской, боярской сфере - всё это не могло не повлиять и на развитие литературы. Именно тогда появляются первые древнерусские произведения - жития. Слово «Житие» в церковно-славянском языке означает жизнь. Житиями древнерусские книжники называли произведении, повествующие о жизни святых. Героями такого рода литературы становились епископы, патриархи, монахи, а также и светские лица, считавшиеся церковью святыми. Житие не является художественным произведением. Это биографии - жизненные описания, рассказывающие о событиях, которые непосредственно раскрывали характер героя и затрагивали появления святости, того, что отличает святого от обычных людей, свидетельствуя о присутствии в его душе Духа Божьего. Этот жанр как нельзя лучше помогал автору поведать миру о жизни и подвигах святого, прославить его память, сохранить для потомства воспоминания о необыкновенном человеке. Часто в житиях предавались описанию сверхъестественные события: воскрешение мёртвых, внезапное исцеление неизлечимых больных. Причём, все эти чудеса являлись для древнерусских книжников реальностью. Составления жития требовало больших знаний и соблюдения определённого стиля и композиции. « Правильным житием» считалось житие, написанное от третьего лица. Размеренное, спокойное, неторопливое произведение, чья композиция состояла из трёх основных частей, а именно: вступление, собственно житие и заключение. Опираясь на то, что героями этой литературы часто становились святые, авторы нередко использовали Священное писание.

Благодаря тому, что жития были написаны простым языком, понятным каждому, они пользовались огромной популярностью на Руси, внося свою лепту в развитие устного народного творчества.

8. «Сказание о Борисе и Глебе».

К первым древнерусским житиям относятся письмена монаха Нестора, повествующие о княжеской жизни, середины XI-начала XII вв. К этому периоду относится «Сказание о Борисе и Глебе». Это сказание дошло до нас в 170 списках. В XII веке оно было переведено на греческий и армянский языки. В начале произведения автор знакомит нас с главными действующими лицами. Центральная часть жития - история о вероломном убиении братьев-князей - Бориса и Глеба - их старшим братом Святополком, единственным желанием которого было единоличное правление земли Русской.

В заключении идёт повествование о том, как Бог покарал Святополка Окаянного и как «нетленное тело перенесли в Вышгород и с честью похоронили рядом с Борисом»

Это житие исполнено своеобразного психологизма: подробно описываются душевные переживания, скорбь, страх. Оба брата изображены идеалистически. Борис - высокий идеал младшего князя: во всём покорный, любящий сын. Оплакивая отца, Борис отказывается поднять руку на старшего брата. Борис, в отличие от юного Глеба, чувствует скорую гибель. Глеб же, будучи моложе и неопытнее Бориса, ни о чем не подозревая, отправляется в Киев. Отрок Глеб совершенно беззащитен, и эта беззащитность особенно трогает читателя. Младший князь плачет пред смертью, моля сначала о пощаде, а потом уже о скорейшем убиении его.

Что касается Бориса, то с ним было всё войско великого князя, и победа могла быть на его стороне, однако не было желания.

В житие широко использованы молитвы. Молитвы Бориса и Глеба красноречивые, наполненные искренностью сожаления о грядущей смерти и готовности принять её от рук убийц. Братья предстают перед читателями не в качестве безликих персонажей, а как живые люди со своим характером и душой, чуждой земной славе и могуществу. Герои проявляют поистине смиренный характер. Они, принимая полностью, совершавшееся зло вокруг них, не только не относятся к происходившему с негативом, а наоборот, подобно Иисусу Христу, молятся за убийц своих, сохраняя любовь к ним.

Полной противоположностью им является Святополк. Охваченный жаждой безграничной власти, он совершает преступление, за которое нет ему прощения и спокойной жизни. Князь Ярослав-это своеобразное возмездие Святополку Окаянному. Святополк терпит поражение в битве близ города Любеча и бежит через Польскую землю в пустынное место, преследуемый гневом Божьим, лишаясь не только жизни земной, но и жизни вечной.

Это сказание не только открывает традиции княжеских житий в древнерусской литературе, но и как нельзя лучше освещает душевные качества героев.

9. «Повесть о житии и о храбрости благородного Александра Невского».

Ещё одним ярким произведением жанра княжеского жития является «Повесть о житии и о храбрости благородного и великого князя Александра Невского», написанное неизвестным автором в Рождественском монастыре, где был погребён князь.

В этом житии автор пытался показать, что, несмотря на подчинение русских княжеств монголо - татарам, на Руси остались князья, мужество и мудрость которых могут противостоять врагам Русской земли, а их воинская доблесть внушает страх и уважение окружающим народам. Даже Батый признает величие Александра. Он призывает Александра в Орду, встретившись с ним, Батый говорит своим вельможам: «Воистину ми сказасте, яко несть подобна сему князя».

Реальный образ героя, близкий автору, и задачи, поставленные автором в своем произведении, придали этому литературному памятнику особый воинский колорит. Чувство живой симпатии рассказчика к Александру Невскому, преклонение перед его ратной и государственной деятельностью обусловили особую искренность и лиричность «Повести о житии Александра Невского».

Характеристики Александра Невского в «Повести о житии» очень разноплановы. В соответствии с житийными канонами подчеркиваются его «церковные добродетели». Автор говорит, что о князьях, подобных Александру Невскому, пророк Исайя сказал: «Князь благ в старанах - тих, уветлив, кроток, съмерен - по образу божию есть».

И в то же время Александр, величественный и прекрасный внешне, мужественный и непобедимый полководец: «Взор его паче инех человек (образ его красивее всех других людей), и глас его - акы труба в народе», « не обретеся противник ему в брани никогда же». В своих воинских действиях Александр стремителен, самоотвержен и беспощаден.

Автор «Повести о житии Александра Невского», описывая ратные подвиги князя, широко пользовался и воинскими эпическими преданиями, и средствами поэтики воинских повестей. Это дало ему возможность воспроизвести в своём произведении яркий образ князя – защитника родины, полководца, воина. И вплоть до XVI в. «Повесть о житии Александра Невского» являлась своего рода эталоном для изображения русских князей при описании их воинских подвигов.

Образ Александра – это портрет идеального князя и воина, наделенного всеми необходимыми положительными чертами, как духовными, так и физическими. Александр Невский – доблестный полководец и иконописный праведник, защитник Русской земли и веры христианской, храбрый воин и мудрый правитель. Это сделало его одним из главных героев русской национальной истории.

10. «Житие Сергия Радонежского».

Наши далекие предки с великим почтением относились к ратным подвигам князей. Но так же высоко чтили они подвиг духовный. Об этом рассказывает « Житие Сергия Радонежского». (1417-1418г. г.) Написал его монах Епифаний Премудрый, выдающийся деятель русской культуры. Он много путешествовал, совершал паломничество в Святую землю, потом поселился в Троице - Сергиевом монастыре, много лет там прожил, был свидетелем последних дней жизни его основателя и настоятеля Сергия Радонежского.

Это житие посвящено личности выдающейся: Сергий Радонежский не просто священнослужитель, причисленный к лику святых, а человек, жизнь и деяния которого оказали большое влияние на всю последующую жизнь народа русского.

Епифаний Премудрый хотел донести до читателя главное: образ человека, который не мыслит своей жизни без постоянного, каждодневного труда, человека высочайшей, нравственной, внутренней, духовной силы. Сергий Радонежский всегда спешил на помощь другим, не гнушался никакой, даже самой грязной и неблагодарной работы, «без лени всегда в подвигах добрых пребывал и никогда не ленился». Подвижником добрых дел и предстает Сергий Радонежский в сочинении Епифания.

Сергий, сын знатных родителей, отказывается от мирской, суетной жизни и ищет смирения и покорности воле Божией. Вместе с братом Стефаном они основывают Троицкий монастырь. Но брат не выдерживает тягот и уходит в Москву.

Для Сергия начинаются дни, месяцы, годы полного одиночества, годы борьбы с темными силами, которые православным человеком осознаются как силы дьявола. Слухи о подвижническом житии молодого инока скоро разнеслись по окрестности, и стали навещать его люди, прося совета, приходили ученики. Сергий никому не отказывал, но предупреждал о трудностях жизни в пустыне. Он становится игуменом Троицкого монастыря.

Вспомним слова Владимира Мономаха: «малым делом можно получить милость Божию». Сергий Радонежский не пренебрегает никаким малым делом: работает в огороде, рубит избы, носит воду. Непрестанный физический труд побуждает к труду духовному. Введенная Сергием суровая дисциплина в обители требовала от учеников постоянной бдительности над мыслями, словами и поступками своими, превращала обитель в воспитательную школу, в которой создавались мужественные, бесстрашные люди. Они готовы были отказаться от всего личного и работать на общее благо.

Величайший смысл жизни Сергия Радонежского в том, что он создал новый тип личности, укоренившийся в народном сознании как идеал человека.

Епифаний описывает чудеса, которые совершал Сергий. Как чудо воспринимают окружающие удивительную скромность Сергия, его желание жить в бедности, которая соединяется с духовной чистотой. Сам митрополит Алексий приезжал в святую обитель отдохнуть и посоветоваться с мудрым старцем. Часто он возлагал на Сергия труднейшие политические поручения – словом и делом усмирить распри удельных князей и привести их к признанию верховной власти князя Московского. Сергий благословляет Дмитрия Донского на битву с Мамаем. И после смерти Сергия благодать пребывает на Троицком монастыре, те же, кто с верою приходил к мощам его, исцелялись.

« В представлении древнерусских писателей, полностью согласном с христианским учением, энергия героизма воинского, жизненного и нравственного подвига не пропадала, не исчезала бесследно, а переходила в особую живительную, чудодейственную силу – мощи, которая собиралась, концентрировалась в последнем пристанище свершившего подвиг»,- писал А. С. Курилов.

Не движение в пространстве, но духовное стремление становится нравственным наполнением слова « подвиг». Сергий становится как бы посредником между миром земли и силами божественными. В течении многих столетий народ воспринимает его как заступника перед Господом за Русскую землю. В. О. Ключевский говорил: « Сергий своею жизнью, самой возможностью такой жизни дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нем не все еще доброе погасло и замерлоон открыл им глаза на самих себя».

Епифаний Премудрый создал цельный образ уникальной личности. Для русского человека имя Сергия Радонежского становится мерилом праведной жизни, как и имена Андрея Рублева, Феофана Грека, Епифания Премудрого, Стефана Пермского, Максима Грем.

11. «Житие протопопа Аввакума».

XII век в русской истории ознаменован целым рядом реформ. Одна из них – церковно-обрядовая. Она отвечала задачам государственного единства. Однако многие – от князей, бояр и духовенства до простых людей – восприняли это как крушение русской истинной, старой веры. Они подвергались гонениям. Среди них был протопоп Аввакум. Его называли «неистовым протопопом», потому что непримиримая убежденность этого человека доходила до фанатизма. Велика была популярность его среди старообрядцев Руси. Он был заживо сожжен по указу царя. А в память о тех суровых временах осталось «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное».

Искренность чувств - вот самое важное для Аввакума: «не латинским языком, ни греческим, ни еврейским, ниже иным коим ищет от нас говоры господь, но любви с прочими добродетелями хочет, того ради я и не брегу о красноречии и не уничижаю своего языка русскаго», чем он достигает полное отсутствие лжи, притворства, лукавства в помыслах.

«Красноглаголание» губит «разум», то есть смысл речи. Чем проще скажешь, тем лучше: только то и дорого, что безыскусственно и идет непосредственно от сердца: «воды из сердца добывай, елико мочно, и поливай на нозе Исусове».

Ценность чувства, непосредственности, внутренней, духовной жизни была провозглашена Аввакумом с исключительной страстностью; «я ведь не богослов, - что на ум попало, я тебе то и говорю», «писано моею грешною рукою, сколько бог дал, лучше того не умею» - такими постоянными заверениями в своей безусловной искренности полны произведения Аввакума. Даже тогда, когда внутреннее чувство Аввакума шло в разрез с церковной традицией, когда против него говорил властный пример церковных авторитетов, все равно Аввакум следовал первым побуждениям своего горячего сердца. Сочувствие или гнев, брань или ласка - все спешит излиться из-под его пера.

Факт иллюстрирует идею-чувство, а не идея объясняет факт. Его жизнь во всей ее реальной сложности - это часть его проповеди, а не проповедь часть жизни. Так обстоит дело, в конечном счете.

Несмотря на всю свою приверженность к воспоминаниям, к житейским мелочам, к бытовой фразеологии, Аввакум не просто бытописатель. Средневековый характер его сочинений сказывается в том, что за бытовыми мелочами он видит вечный, непреходящий смысл событий. Все в жизни символично, полно тайного значения. И это вводит «Житие» Аввакума в круг традиционных образов средневековья. Море - жизнь; корабль, плывущий по житейскому морю, - человеческая судьба; якорь спасения - христианская вера и т. д. В эту систему образов включается и стиль «Жития».

В предельной искренности и откровенности он презирает все внешние ценности, ладе ту самую церковную обрядность, которую он так фанатически отстаивал. Именно благодаря своей искренности Аввакум был очень близок к читателю. Сама его личность привлекала читателей чем-то близким, своим. В малом и личном он находит великое и общественное.

Аввакум является своеобразным родоначальником времени, которое ознаменовано как время сознания ценности человеческой индивидуальности, развития интереса к внутренней жизни человека. Л. Н. Толстой любил читать в слух « Житие протопопа Аввакума» в кругу своей семьи, делал выписки из сочинения. Многие русские писатели считали, что по языку протопопу Аввакуму нет равных в русской литературе.

III. Заключение.

Древнерусская литература не похожа на литературу нового времени: ее пронизывают иные мысли и чувства, в ней иной способ изображения жизни и человека, иная система жанров. За последние столетия коренным образом изменились стереотипы общественного сознания, нормы поведения, мышление человека. Но есть непреходящие ценности. Есть понятие: идеал человека, основа которого заложена во времена древних русичей. Нельзя не согласиться с высказыванием академика Д. С. Лихачева: « Мы должны быть благодарными сыновьями нашей великой матери – Древней Руси».

Я понимаю эти слова так. Мы должны быть благодарными сыновьям Древней Руси за то, что они в тяжелой борьбе с захватчиками отстояли независимость нашей земли, подавая нам пример внутренней силы и душевной стойкости. Это может выражаться в бережном отношении к памятникам русской старины, во вдумчивом и внимательном изучении истории и в заботе о красоте и процветании нашей современной России, в стремлении своим характером, поступками, поведением приблизиться к тому, что называется идеалом человека.

Урок – исследование по древнерусской литературе на

Тему: «Нравственный облик человека в древнерусской литературе».

(урок составлен Балабаевой С.И., учителем русского языка и литературы МБОУ "СОШ № 1" и проведен 24.10. 2012 года).

Технологическая картина к уроку:

Информационные технологии, ИКТ;

Технология воспитания духовной культуры;

Личностно – ориентированные технологии;

Технология педагогического сотрудничества.

Методы обучения:

Метод творческого чтения;

Иллюстративный метод;

Эвристический метод;

Поисковый метод;

Метод анализа и синтеза.

Цели урока: формирование навыков анализа прочитанных произведений с учетом этико – эстетического воспитания личности.

Образовательные:

Продолжить знакомство учащихся с мировоззрением людей эпохи Древней Руси;

Выявить главные христианские заповеди изучаемых произведений.

Развивающие:

Способствовать развитию навыков исследовательской деятельности учащихся;

Продолжить формирование умений анализа художественного произведения;

Работать над развитием устной и письменной речи учащихся.

Воспитательные:

Привлечь учащихся к раздумьям над художественным текстом;

Воспитывать милосердие, доброту, сочувствие, глубокое искреннее уважение к нашим предкам, любовь к своему отечеству;

Содействовать формированию представления о нравственном идеале героя древнерусской литературы.

Оборудование урока:

Выставка репродукций;

Аудиозапись древнерусского текста;

Компьютерная презентация к уроку;

Проекты учащихся.

Ход урока:

1. Вступительное слово учителя на фоне записи песни «Россия моя, купола золотые». (слайд №1)

Многие из вас, ребята, были в церкви, окунались в святую тишину и спокойствие, всматривались с интересом в лики святых, изображенных на иконах.

Мы часто стали такие выражения: «Святая Русь», Вера и правда, любовь и смирение, надежда и подвижничество слышатся этих словах…

В качестве эпиграфа к сегодняшнему уроку мы взяли слова известного академика Дмитрия Сергеевича Лихачева /обращение к эпиграфу/.

(слайд №2)

Древнерусская литература наполняет нас гордостью за наших дальних предков – предшественников, учит нас с уважением относиться к их труду, борьбе, их заботам о благе Родины.

Мы должны быть благодарными сыновьями нашей великой матери – Древней Руси.

Прошлое должно служить современности.

Д.С. Лихачев.

Как вы думаете, ребята, какова же цель нашего урока?

(сформировать представление о нравственном облике героя древнерусской литературы).

А какие задачи нужно для этого решить?

(Вспомнить изученные ранее произведения древнерусской литературы и проанализировать их с точки зрения выяснения их мировоззрения, определенных черт характера и поступков, понять, какие же нравственные заветы (завещания) оставили нам авторы этих произведений).

Ответить письменно на вопрос: «Какими же были они, герои древнерусской литературы»?

Какие темы были самыми важными в древнерусской литературе?

(Тема Родины и тема нравственного совершенствования человека – важнейшие темы древнерусской литературы).

А что такое, ребята, нравственный облик?

(это внутренний мир человека, его духовность, нравственность.

Именно они и определили те произведения, которые вы выбрали для исследования и работы над своими проектами.

О чем же вам рассказали старые мудрые книги?

(слайд № 3)

Наизусть один из учеников читает отрывок о пользе книжного учения.

Нельзя забывать и о том, что литература того времени базировалась на системе религиозных представлений о мире, ее отличала высокая духовность. Жизнь человеческой души, воспитание и совершенствование нравственности человека было главной задачей древнерусской литературы.

С какого произведения вы хотели бы начать наш сегодняшний разговор?

(ребята представляют по очереди свои проекты).

К слайдам по «Поучению Владимира Мономаха».

Поучение Владимира Мономаха – нравственный завет (завещание) потомкам.

Какие нравственные ценности восхваляет Мономах?

(слайд №)

Какие советы вам кажутся полезными и в наше время?

(сделать акцент на милосердии).

Как вы думаете, проявляют ли люди милосердие в наше время?

Поучение Владимира Мономаха свидетельствует о высоком уровне развития учительной прозы Киевской Руси. В советах, которые князь перед смертью давал сыновьям и «иным, кто прочтет», отразился не только его опыт как государственного деятеля того времени, опыт политика и полководца, но и его литературная образованность, его представления о нравственном облике христианина.

Жемчужиной древнерусской литературы по праву называют «Повесть о Петре и Февронии Муромских», созданную в конце 40-х годов XVI века писателем и публицистом псковским священником Ермолаем. Фамилия его до нас не дошла, известно только, что приняв монашество, он получил имя Еразм, что в переводе с греческого означает «прегрешный».

(Слайды по «Повести о Петре и Февронии Муромских»).

Каков жанр этого произведения?

(Житие – один из основных этических жанров древнерусской литературы).

(Кротким, смеренным, глубоко верующим человеком).

Какие черты настоящего мужского характера проявляет Петр, по мнению Февронии?

(мужество, добросердечие, кротость, смелость).

Приведите примеры из текста (сочувствие к беде, желание ему на помощь, со змеем).

В каком поступке проявилось кротость, смирение князя?

(в женитьбе на Февронии).

Сразу ли Петр принял решение жениться на Февронии?

(нет, он пренебрег условием, выдвинутым Февронией, обличив тем самым свое тщеславие и гордыню, считавшуюся самым смертным грехом, за что и был снова наказан Богом – вновь пошли у него по телу струпья, за что автор и осуждает Петра.)

А какое впечатление произвела на вас Феврония? О каких душевных качествах простой крестьянской девушки автор говорит в Повести?

(ум, душевная красота, нестяжание (не приняла его даров), милосердие, верность в супружеской жизни).

Чем же была вызвана неприязнь бояр и их жен к новой княгине?

(злоба, зависть, чванливость, корысть).

Понравилась ли вам Феврония?

(Да, почему?) (мудростью, добросердечием, смирением, милосердием).

Ценятся ли эти качества в современное, наше время?

О чем вас заставила эта повесть задуматься?

Д.С. Лихачев писал: «Животворящая сила любви Февронии так велика, что жердья, воткнутые в землю, расцветают в деревья по ее благословению. Крошки хлеба в ее ладони обращаются в зерна священного ладана. Она настолько сильна духом, что разгадывает встреченных ею людей. В силе своей любви, в мудрости, Феврония оказывается выше даже своего идеального мужа – князя Петра ».

Но особого внимания, ребята, заслуживает «Сказание о Борисе и Глебе», автором которого является Нестор.

(слайды + сообщение ученика по слайдам)

(Распечатанный текст на партах учащихся) Это произведение для внимательного чтения, поэтому в нашу хрестоматию по литературе оно не включено.

Борис и Глеб – князья, сыновья Владимира, крестившего Русь, стали мучениками, «кроткими и многомилостивыми», «блаженными страстотерпцами» , приняв смерть от старшего брата своего Святополка, прозванного в народе Окаянным.

Далекие и непонятные слова… Может быть, вчитавшись в текст жития этих святых, мы не только дадим ответ на этот вопрос, но и поймем, какой смысл вкладывался в извечные для нашего народа нравственные ценности в ту давнюю эпоху.

Давайте вместе с вами попробуем выявить главные христианские заповеди «Жития Бориса и Глеба».

(Слайд с Борисом и Глебом).

Почему князь Владимир горячо любил своих младших сыновей?

Кто противопоставлен Борису и Глебу? (Святополк)

Почему он замыслил погубить братьев?

Почему Борис, знавший о своей скорой смерти, не пытается ее избежать?

Не оказывает сопротивление Святополку?

(Старшинство – безусловная ценность для человека того времени).

С именем Христа он спокойно принимает смерть.

Чем вызвана расправа Святополка над Глебом?

Как погибает Глеб?

Найдите в тексте слова: «И когда понял Глеб, что его хотят лишить жизни, хлынули слезы из глаз его, и взмолился со слезами к убийцам своим».

(слайд) «Не трогайте меня, братья мои милые! Не трогайте меня, ибо я не сделал никакого зла вам… Если есть какая обида, ведите меня к князю вашему, а моему брату и господину. Сжальтесь над юностью моею, сжальтесь, господа мои!... Не срезайте колоса, еще не поспевшего, не губите лозы, еще не возросшей. Не убийство это будет, но сырорезанье!»

(эта мольба – самое проникновенное место во всей древнерусской литературе).

Как сложилась дальнейшая судьба Святополка?

(умер бесславно).

Какую роль сыграли Борис и Глеб в русской истории?

Почему благоверных князей Глеба и Бориса называют еще страстотерпцами?

(терпеть страсть, кротко сносить физические муки).

«С того времени – пишет летописец, - затихла на Руси крамола». Кровь, пролитая святыми братьями ради предотвращения междоусобных распрей, явилась тем благодатным семенем, которое укрепляло единство Руси.

В 1072 году Борис и Глеб были канонизированы, т.е. выведены в ранг святых.

- 115.50 Кб

Принципы изображения человека в древнерусской литературе: от имени исторического к вымышленному

Древняя русская литература не знала открыто вымышленного героя. Все действующие лица русских литературных произведений XI - начала XVII в.- исторические или претендующие на историчность: Борис и Глеб, Владимир Святославич, Игорь Святославич, Александр Невский, Дмитрий Донской или митрополит Киприан - все это князья, святые, иерархи церкви, люди существовавшие, высокие по своему положению в обществе, участники крупных событий политической или религиозной жизни. Писатели XI-XVI вв. ищут для своих произведений значительных лиц, значительных событий - при этом не в литературном, а в чисто историческом смысле. Они стремятся писать о реально существовавших лицах, о событиях, имевших место в конкретной исторической и географической обстановке, прибегают к ссылке на свидетельства современников, на материальные следы деятельности своих героев. При этом все фантастическое, чудесное мыслится как объективно реальное, исторически свершившееся.

Если в древнерусских произведениях и встречаются вымышленные лица, то древнерусский писатель стремится уверить своего читателя в том, что эти лица все же были. Вымысел - чудеса, видения, сбывающиеся пророчества - писатель выдает за реальные факты, и сам в огромном большинстве случаев верит в их реальность.

Литература с трудом признает явно вымышленных героев переводных произведений - действующих лиц притч и иносказаний или Стефанита и Ихнилата в одноименной им повести. Однако показательно, что, допуская притчу в переводных произведениях, русская литература не создает собственных оригинальных притч, а притчи переводные стремится ввести в историческую обстановку. Русские авторы любят преподносить своим читателям нравоучения в прямой форме, не прибегая к иносказанию и вымыслу. Несмотря на историчность каждого имени литературного героя, литература изображала вовсе не только единичные факты. В каждом из изображаемых исторических лиц авторы пытались воплотить идеалы эпохи (непосредственно, позитивно или косвенным путем, негативно), то есть все то, что считалось абсолютно хорошим или особенно отрицательным в данную эпоху. Поэтому в образах Александра Невского или Меркурия Смоленского авторы изображали не столько те черты, которые были свойственны этим реальным лицам (хотя реальные черты в большей или меньшей мере в них присутствовали), сколько те именно качества, которые должны были бы у них быть как у представителей определенной социальной группы или определенной категории святых (святой-мученик, святой-воин, святой-аскет и т.д.). Средневековый историзм требует идеализации (в широком смысле слова), и именно в этой идеализации и проявляется художественное обобщение средневековья. Древнерусский писатель в своих исторических героях стремится изобразить истинного князя, истинного святого и даже истинного врага русской земли, истинного злодея и т. д. Художественное обобщение в древней русской литературе носит, таким образом, нормативный характер, и это обстоятельство, как мы видим, теснейшим образом связано с ее средневековым историзмом.

В той или иной мере оценка действующего лица всегда присутствовала в произведении - оценка незавуалированная, прямая, излагаемая от автора. Эти оценки, присутствующие и в житиях, и в учительной литературе, и в литературе исторической, сближали литературу с публицистикой.

Образ человека выступал не только в его поступках, в его действиях, но и в прямой характеристике, которую давал ему автор в своем произведении.

Различия между средневековым историзмом и реализмом прежде всего определяются различием понимания самой действительности и различием в понимании своих задач писателем. Отсюда совершенно различные методы в воспроизведении этой действительности. В XI-XVI вв. отсутствуют, например, представления об индивидуальной и неповторимой психологии, ограничены представления о внутренней жизни человека и отсутствует понятие характера. Отсюда внешнее, визуальное описание человека. Отсюда же удивительная уверенность составителей иконописных подлинников, что сходство изображения с действительностью можно передать словами, перечисляя его внешние признаки: «брада Василия Кесарийского, а покороче» или «брада на двое размахнулась», «ризы багор», «Доримедонт млад, аки Георгий», «Феодосии царь седит аки Владимир брада короче Владимирови» и т. д.

С точки зрения составителей иконописных подлинников, в мире все повторимо, а потому человек представляет собой комбинацию качеств, которые можно перечислить, воспроизвести указанием на другие известные образцы, подобно тому, как архитектурное сооружение принято было создавать «с образца» уже существующих. Признаки, по которым опознается то или иное лицо, в совокупности составляют своеобразную идеограмму. Событие священной истории или житие святого воспроизводились по «признакам»: с точным соблюдением всех подробностей, о которых упоминал текст. Отсюда забота о неизменности типов, композиций, стремление кодифицировать тексты и иконописные подлинники, в чем усматривалась гарантия исторической их достоверности, отнюдь, как видим, не реалистического типа.

Нетрудно видеть, что художественное обобщение было в тисках непреложного правила - изображать только исторические, реально существовавшие лица и события. Средневековый историзм требовал изображения только исторически значимых событий в жизни исторически значимого же лица. При этом все бытовое исключалось как мелкое и недостойное внимания. Действующее лицо не могло быть обобщено до подлинной типичности, так как художник мог говорить только о тех значительных фактах, которые были на виду у его современников, и только на их основе идеализировать созданное им изображение. Стесняла нормативная система художественного обобщения. Конечно, за шесть веков своего господства в литературе средневековый историзм претерпел существенные изменения. Исторические имена «Русского Хронографа» в иной степени документальны, чем исторические имена Новгородской первой летописи. Различно отношение к историческим именам действующих лиц в «Степенной книге» и в «Казанской истории», в воинской повести XII-XIII вв. и в легенде XVI в. Отношение к именам действующих лиц меняется и по векам, и по жанрам. В задачу данной главы не входит, однако, рассмотрение этого вопроса. Тема главы заставляет нас обратиться к последним десятилетиям господства средневекового историзма, когда монументальный историзм предшествующих веков окончательно отходит в прошлое и отдельные элементы историзма начинают уступать место новым способам художественного видения действительности, свободным от документальности.

В обстановке антифеодальных движений «бунташного» XVII в., роста общественного сознания демократических слоев русского населения и вступления в литературу новых, демократических писателей и огромных масс новых, демократических читателей литература быстро движется вперед и стремится освободиться от прежней скованности историческими темами, и в первую очередь историческим именем литературного героя.

Средневековый историзм был, однако, очень прочен, он казался незыблемым, тяготел над всем художественным мировоззрением людей эпохи феодализма, и отход от него был чрезвычайно труден, совершался медленно, шел как бы снизу - от трудовых масс населения и их искусства. Прежде чем быть открыто допущенным в литературу, художественный вымысел проникал в нее различными обходными путями, изобретательно оправдывал свое появление в литературных произведениях все новыми и новыми художественными приемами. Ниже мы покажем некоторые из тех приемов, какими постепенно вводились в литературу вымышленные имена литературных героев, пришедшие на смену историческим.

Резкое разделение литературы в XVII в. на литературу феодальных верхов и литературу демократическую, появление демократической сатиры, разоблачавшей отрицательные явления социального строя XVII в., явились событиями чрезвычайной важности, повлекшими за собой развитие новых, все более совершенных форм художественного обобщения.

По мере того как литература все более и более демократизировалась, в литературных произведениях все чаще появляется средний обычный человек, «бытовая личность» - отнюдь не исторический деятель. Ясно, что «историческое» имя действующего лица уже не соответствовало заданиям этой демократической литературы. Появился новый литературный герой - безвестный, ничем в исторической жизни страны не примечательный, привлекающий внимание только тем, что читатель мог узнавать в нем многих, в том числе иногда и самого себя,- интересный, иными словами, своей характерностью для эпохи. Его положение на лестнице феодальных отношений не определяет способа его изображения. Часто он вообще не занимает определенного общественного положения: то это купеческий сын, отбившийся от занятий своих родителей (Савва Грудцын, молодец в «Повести о Горе Злочастии», купец в «Повести о купце, купившем мертвое тело»), то это недовольный своим положением певчий (в «Стихе о жизни патриарших певчих»), то спившийся монах и т. д. Отнюдь не случайно появление в литературных произведениях огромного числа неудачников или, напротив, героев, которым, что называется, везет, ловкачей, вроде Фрола Скобеева, или благородных искателей приключений, вроде Еруслана Лазаревича. Эти люди становятся зятьями бояр, они легко женятся на царских дочерях, получают в приданое полкоролевства, они могут очутиться на необитаемом острове, переезжать из государства в государство. История их не касается. Ни автор, ни читатель не интересуются, где они живут и в какой исторической ситуации происходят все эти бесчисленные смерти, войны, похищения, действия разбойников и т. д

То обстоятельство, что отход от историзма, как это мы увидим, намечается прежде всего в демократической литературе XVII в., вселяет уверенность, что устное народное творчество действительно сыграло здесь ведущую роль. На примере, связанном с именами действующих лиц литературы, заимствованными из пословиц, мы в этом убедимся ниже окончательно.

Несомненно, однако, что фольклор только облегчал тот процесс, который неизбежно должен был совершиться с появлением литературы демократических слоев населения. С приходом в литературу действующих лиц среднего или низкого общественного положения, при котором имена действующих лиц не могли быть широко известны или быстро забывались, сама собой стиралась грань между историческим именем и вымышленным. Историческое имя постепенно утрачивало свое «документально»-историческое значение и начинало восприниматься читателями как вымышленное. Этот процесс был тесно связан с развитием в литературе вымысла вообще. Чем больше вымышленных эпизодов проникало в литературное произведение, тем больше утрачивался его исторический характер, тем легче утрачивалось и историческое значение имени героя, даже если оно и было.

Обратимся к примерам. «Повесть о Савве Грудцыне», которую с оговорками можно назвать первым русским романом, еще сохраняет видимость исторической правды. Действие происходит в точно определенные годы, точно обозначены места событий, а о самом Савве сказано, откуда он был родом и что род его «и до днесь во граде том влечется». Менее историчны аналогичные сведения в повестях о Карпе Сутулове и Фроле Скобееве. Характерно, что во всех повестях сохраняется только видимость историчности. «Историчность» в повестях о Савве Грудцыне, Карпе Сутулове и Фроле Скобееве, по-видимому, уже только своеобразный прием. Во всяком случае, в силу исторической незначительности действующих лиц этих повестей и изображаемых в них событий они не могли быть наполнены тем содержанием, которое было характерно для эпохи расцвета средневекового историзма, когда самый выбор сюжета диктовался его исторической значимостью. Нет сомнений, например, что из всех действующих лиц «Повести о Савве Грудцыне» для ее автора, живи он столетием раньше, главным было бы то, которое занимает самое высокое общественное положение: скорее боярин Б. М. Шеин, чем его подчиненный Савва, а основу сюжета составили бы исторические события, а не события личной жизни Саввы.

Исследователи этих повестей по привычке, выработанной на классических памятниках древней русской литературы, не сомневались в исторической достоверности указаний текста, производя соответствующие генеалогические разыскания. Вокруг генеалогии Саввы Грудцына разгорелась даже горячая полемика, заставляющая задуматься над трафаретами не только самой древней русской литературы, но и вызванных ими исследованиями.

Итак, историческое имя героя стало явным препятствием в развитии литературы, в ее движении к реалистическому вымыслу. Писатели XVII в. стремятся избавиться от исторического имени действующего лица, однако преодолеть веками сложившееся убеждение, что в литературном произведении интересно только подлинное, реально происшедшее и исторически значительное, было не так-то легко. Еще труднее было вступить на путь открытого вымысла. И вот начинается в литературе длинная полоса поисков выхода из затруднительного положения, поисков, которые в конце концов и привели к созданию воображаемого героя литературы нового времени, героя с вымышленным именем, с вымышленной биографией. Это средний, не исторический, «бытовой» человек, о котором можно было писать все, подчиняясь лишь внутренней логике самого образа, воссоздавая этот образ в наиболее типичных для него положениях. О нем уже не надо было рассуждать со стороны, публицистически рекомендуя его читателю отнюдь не образными характеристиками.

Одним из самых значительных переходных явлений было появление безымянности действующих лиц. В литературе наступает целый период, когда героями многих литературных произведений, по преимуществу вышедших из демократической среды, оказались безымянные личности - личности, которых называют в произведениях просто «молодец» или «бедный», «богатый», «голый и небогатый человек», «бражник», «крестьянский сын», «девица», «купец некий», «ревнивые мужи», «спеваки» и т. д. Безымянные герои действуют в таких произведениях, как «Шемякин суд», «Повесть о Горе Злочастии», «Азбука о голом и небогатом человеке», «Повесть о бражнике», «Повесть о молодце и девице», «Повесть о купце, нашедшем мертвое тело», «Стих о жизни патриарших певчих» и во многих других.

Безымянность героя уже сама по себе означала, что произошло открытие новых, совсем иных, чем прежде, путей художественного обобщения. Вместе с тем безымянность героя, в свою очередь, облегчала путь вымыслу, путь к созданию типических, вовсе не идеализированных образов.

Другой важной переходной формой к художественному вымыслу, нередко соединявшейся с безымянностью действующих лиц, явилась столь распространенная в XVII в. пародия. Дело в том, что в вымысле средневекового читателя пугала ложь; все, что не «исторично», чего не было в действительности,- обман, а обман - от дьявола. Но открыто признанный вымысел - не ложь, тем более если этот вымысел прикрыт шуткой. Отсюда-то и идет возможность вымысла в пародии как одной из переходных форм к новым принципам художественного обобщения. Вместе с тем пародия давала выход народному недовольству не отдельными историческими лицами, а самим социальным укладом. Она позволяла широко обобщать жизненные явления, в чем особенно нуждались оппозиционно настроенные представители посада и крестьянства.

Краткое описание

Древняя русская литература не знала открыто вымышленного героя. Все действующие лица русских литературных произведений XI - начала XVII в.- исторические или претендующие на историчность: Борис и Глеб, Владимир Святославич, Игорь Святославич, Александр Невский, Дмитрий Донской или митрополит Киприан - все это князья, святые, иерархи церкви, люди существовавшие, высокие по своему положению в обществе, участники крупных событий политической или религиозной жизни. Писатели XI-XVI вв. ищут для своих произведений значительных лиц, значительных событий - при этом не в литературном, а в чисто историческом смысле

Древнерусская литература занимает огромный период: от начала одиннадцатого века до конца семнадцатого. В чём же особенности древнерусской литературы:

• анонимный характер (произведении не подписывали авторы, кроме жанра жития);
• религиозный характер;
• патриотизм;
• нравоучительность.

Чему же учила древнерусская литература? Конечно, прежде всего чтить своих родителей, уважать старших, оказывать помощь нуждающимся, любить свою Родину, защищать её, быть честными, ответственными, отзывчивыми.

Нравственный облик человека в литературе Древней Руси

Разные по жанру произведения написаны в период древнерусской литературы:

• житие;
• хождение;
• сказание;
• слово;
• повесть;
• летопись.

И каждое было связано с темой нравственности. Человек учился на примерах из литературы, как поступать нужно, а как нет. Вспомним «Повесть о Горе-Злосчастье». Юноша просит у родителей своё наследство и уходит от них, чтобы начать самостоятельную жизнь. По дороге встречает «друзей», которые его хвалят, шутят с ним. Казалось бы, в этом и счастье. Но, как только заканчиваются все деньги, мнимые друзья пропадают. Юноша один. Горько и одиноко ему. Идёт он по дороге, думает, что теперь делать. К родителям ведь стыдно возвращаться. Вдруг слышит звон колоколов. Сворачивает к храму, молится, осознаёт свои грехи и всё же решает вернуться домой, где его, конечно, простят. Вот так показан в литературе пример безнравственного поступка молодого человека и путь его исправления. Человек, верующий в Бога, обладает нравственными качествами.

В «Слове о полку Игореве» князь Игорь, желая доказать, что не трус, отправляется с небольшим войском против половцев, но терпит поражение. Под удар попала вся Русь. Половцы грабят, убивают людей, жгут деревни. Игорь искренне раскаивается, просит прощение у Святослава. Да, плохо поступил Игорь, но нам он симпатичен, потому что сделал это не специально. А его раскаяние говорит о том, что он добрый и отзывчивый человек, просто запутался и хочет всё исправить.

Литературоведческая и историческая статья

Идеалы и идеальные образы древнерусской литературы

преподаватель литературы высшей категории

ГБПОУ МО «Павлово-Посадский промышленно-экономический техникум»

г. Электрогорск Московская область

Аннотация:

Ключевые слова: идеал, каноны различных типов житий: мученических, исповеднических, святительских, преподобнических, житий столпников и «Христа ради» юродивых.

Идеал (в переводе с греческого – идеальный образ, идея) определяет способ мыслей человека, его действия, пробуждает стремление к лучшему, к совершенству. Идеалы нравственной духовной красоты русского человека вырабатывались нашей литературой на протяжении тысячелетнего ее развития. Древнерусская литература создавала характеры стойких духом, чистых душой подвижников, посвятивших свои жизни служению людям, общественному благу. Они дополняли народный идеал богатыря – защитника рубежей Русской земли, выработанный народной эпической поэзией.

Большую роль в распространении христианской культуры сыграли возникавшие и растущие монастыри. В них создавались первые школы, воспитывались уважение и любовь к книге, «книжному учению и почитанию», создавались книгохранилища-библиотеки, велось летописание, переписывались переводные сборники нравоучительных, философских произведений. Здесь создавался и окружался ореолом благочестивой легенды идеал русского инока-подвижника, посвятившего себя служению Богу, то есть нравственному совершенствованию, освобождению от низменных порочных страстей, служению высокой идее гражданского долга, добра, справедливости, общественного блага. Этот идеал находил конкретное воплощение в житийной (агиографической) литературе. Житие стало одной из самых популяризируемых на Руси массовых форм пропаганды нового христианского нравственного идеала. Жития читались в церкви во время богослужения, внедрялись в практику индивидуального чтения, как монахов, так и мирян.

Древняя Русь унаследовала от Византии богатые, широко разработанные традиции агиографии. К X веку там прочно сложились определенные каноны различных типов житий: мученических, исповеднических, святительских, преподобнических, житий столпников и «Христа ради» юродивых.

Мученическое житие состояло из ряда эпизодов, описывающих самые невероятные физические мучения. Которым подвергался герой-христианин языческим правителем, полководцем. Все истязания мученик претерпевал, проявляя силу воли, терпение и выносливость, верность идее. И хотя он, в конце концов, погибал, но одерживал моральную победу над мучителем-язычником.

Из переводных мученических житий на Руси большую популярность приобрело житие Георгия Победоносца. На Руси Георгий стал почитаться как покровитель земледельцев, святой воин-защитник мирного труда ратаев. В связи с этим его мучения в житии отходят на второй план, а главное место занимает изображение воинского подвига: победы над змеем – символом язычества, насилия, зла. «Чудо Георгия о змие» в древнерусской литературе и иконографии было необычайно популярным в период борьбы русского народа со степными кочевниками, иноземными захватчиками. Изображения Георгия, поражающего копьем змея-дракона, стало гербом-эмблемой города Москвы.

В центре исповеднического жития – миссионер-проповедник христианского вероучения. Он бесстрашно вступает в борьбу с язычниками, претерпевает гонения, мучения, но, в конце концов, добивается поставленной цели: обращает язычников в христианство.

Близко к исповедническому житию стоит святительское. Его герой - церковный иерарх (митрополит, епископ). Он не только учит и наставляет свою паству, но и оберегает ее от ересей, «козней дьявола».

Мученические жития стали популярны в период нашествия и господства монголо-татарских завоевателей. Борьба с дикими ордами степных кочевников осмыслялась как борьба христиан с "погаными", то есть язычниками. Как высокий патриотический подвиг оценивалось поведение в Орде черниговского князя Михаила («Сказание о Михаиле Черниговском»). Русский князь и его боярин Федор отказались выполнить требование нечестивого царя Батыя: пройти сквозь очистительный огонь и поклониться кусту. Для них совершение этого языческого обряда было равносильно измене родине, и они предпочли смерть.

Широкое распространение получило преподобническое житие. Самым ранним оригинальным произведением данного типа является «Житие Феодосия Печерского», написанное в конце XI века Нестором. Цель жития – создать «похваление» герою, прославить красоту его деяний. Этим определяется отбор материала: «яже о немь достойная» . Подчеркивая истинность и достоверность излагаемых фактов, Нестор постоянно ссылался на рассказы «самовидцев»: келаря монастыря Федора, монаха Илариона, игумена Павла, возницы, везшего Феодосия из Киева в монастырь. Эти устные рассказы, бытовавшие среди монастырской братии и окутывавшие живой человеческий образ дымкой творимой благочестивой легенды, и составили основу «Жития Феодосия Печерского». Задача Нестора как писателя состояла в том, чтобы не только записать эти рассказы, но и литературно их обработать, создать образ идеального героя, который «собою въсемь образ дая» , то есть служил бы примером и образцом для подражания. Большое место в житии занимает эпизод, связанный с борьбой отрока Феодосия с матерью. Мать, благочестивая христианка, всячески старалась отвратить сына от намерения посвятить себя Богу: не только лаской, уговорами, но и жестокими мерами наказания и даже истязания. Одеваясь в «худые» одежды, трудясь в поле вместе с рабами, пекарем, Феодосий, сын княжеского тиуна (сборщика налогов), позорил в глазах общества не только себя, но и свой род. Будучи игуменом, он подавал инокам пример исключительного трудолюбия: носил воду из реки, колол дрова, прял пряжу для переплетения книг, ранее всех приходил в церковь и последним покидал ее. «Худость ризная» Печерского игумена противопоставляется Нестором чистоте его жития, светлости души. «Светлость души» позволяет Феодосию стать не только учителем и наставником братии, но и нравственным судьей князей. Он заставил князя Изяслава считаться с правилами и нормами монастырского устава, вступил в открытый конфликт со Святославом, незаконно захватившим великокняжеский стол и изгнавшим Изяслава. «Житие Феодосия Печерского» явилось образцом, определившим дальнейшее развитие преподобнического жития в древнерусской литературе.

Владимир Мономах был одним из самых выдающихся деятелей Киевской Руси. В Ипатьевской летописи князь назван «добрым страдальцем за землю русскую», «братолюбцем и нищелюбцем». Его «Поучение» написано не ранее 1117 года – это рассказ о собственной жизни, письмо к Олегу Святославичу. Свое «Поучение» Владимир Мономах пишет уже на пороге смерти и обращает его ко всем, кто готов воспринимать его заветы, прежде всего, к князьям. «Поучение» содержит как конкретно-исторические, так и автобиографические моменты. В нем Мономах рисует образ идеального государственного деятеля, который ратует за единство родной земли. Сам Владимир предстает перед нами как мудрый правитель, отважный воин и человек, тонко чувствующий красоту окружающего мира. В «Поучении» содержатся те нравственные заветы, которые были и остаются актуальными и по сей день. Это, прежде всего, вера в Бога, который «милостив и премилостив». Мономах советует не забывать убогих, сирот и вдов, не лениться в доме, делать всю работу самому. Воинам он рекомендует быть очень внимательными. В мирное время, следуя его заветам, можно избежать многих проблем: не лгать, не злоупотреблять пьянством и блудом, уделять внимание гостям, невзирая на их социальное положение; не стоит быть ленивым ни в мыслях, ни в делах; «старых чти, как отца, а молодых, как братьев». Эти заветы похожи на советы родителей, которые желают счастья своим детям

«Житие Авраамия Смоленского» написано Ефремом в первой трети XIII века. Прославляя подвиг «терпения» Авраамия, Ефрем привел многочисленные аналогии из житий Иоанна Златоуста, Саввы Освященного. Перед читателями предстает незаурядная личность образованного, ученого монаха. В пригородном Смоленском монастыре, в селе Селище он создает скрипторий, руководя работой многих писцов. Ученые занятия Авраамия вызывают зависть и негодование игумена и монахов. В течение пяти лет он терпеливо сносит «бесчестье и поношение » братии, но, в конце концов, вынужден покинуть монастырь в Селище и переселиться в город, в монастырь Честного креста. Проповеди ученого монаха привлекли внимание всего города. Популярность и успех у горожан талантливой личности «оскорбляет самолюбивую посредственностью» , и невежественные попы и монахи обвиняют Авраамия в ереси. На защиту Авраамия выступили смоленский князь и вельможи, его покровителями стали смоленский епископ Игнатий и преемник епископа Лазарь. Ефрем активно вмешивается в ход повествования, дает свою оценку поведения героя и его гонителей в риторико-публицистических отступлениях. Ефрем резко обличает невежд, принимающих сан священства, рассуждает о том, что никому нельзя прожить своей жизни без напастей, невзгод, а преодолеть их можно только терпением. Только терпение позволяет человеку провести корабль своей души сквозь волны и бури моря житейского. В заключающей житие похвале Ефрем славит не только Авраамия, но и родной город Смоленск.

Литература XIII - XV веков живо откликнулась на все события на Руси. Ведущее место занимают повести, посвященные борьбе русского народа с татаро - монголами. «Повесть о нашествии Батыя» относится к жанру воинских повестей. Ее основная тема – борьба русских людей с врагами, напавшими на их родину. После «Слова о полку Игореве» это лучшая воинская повесть Древней Руси: в ней с большой силой подчеркнуто стремление русских защищать родную землю, не щадя жизни. Повесть призывает к борьбе с врагами, восхваляет беззаветное мужество, воинскую доблесть и геройские подвиги Евпатия Коловрата, дружины, князей и горожан. «Исполин силою», Евпатий Коловрат среди своей героической дружины храбрецов выделяется как былинный богатырь. Его подвиги наводят страх на врагов и в то же время невольно вызывают их восхищение. Даже Батый, жестоко разорявший Русскую землю, воздает должную дань уважения своему противнику, отпуская немногих оставшихся в живых дружинников и отдавая им тело Евпатия. Героический подвиг Евпатия, который с малой дружиной бросился на несметные полчища врагов, объясняется его горячей любовью к родной земле и желанием отомстить врагам за разорение Рязани и за гибель рязанцев. Много образов из народной поэзии вошло в рассказ о Евпатии Коловрате: бой малой дружины с несметной силой татар, разговор раненых дружинников Евпатия с Батыем, поединок Евпатия с Хостоврулом, изображение Евпатия в образе былинного богатыря, сожаление Батыя, что нет у него таких богатырей, как Евпатий.

Новый этап развития древнерусской агиографии связан с великокняжеской Москвой, с деятельностью талантливого писателя конца XIV - начала XV веков Епифания Премудрого. Его перу принадлежат два выдающихся произведения древнерусской литературы – жития Стефана Пермского и Сергия Радонежского, ярко отразившие подъем национального самосознания русского народа, связанный с борьбой против золотоордынского ига. В личностях просветителя коми-пермяков Стефана и основателя Троицкого монастыря Сергия ярко воплотилась идея служения Русской земле, сознание необходимости ради этого преодолеть и победить «страх ненавистной розни мира сего». И Стефан Пермский, и Сергий Радонежский являют собою образец стойкости, целеустремленности, бескомпромиссности. Все их помыслы и поступки определяются интересами родины, благом общественным и государственным. Обучившись пермскому языку, Стефан создает пермскую азбуку-грамоту и переводит на этот язык русские книги. Затем он идет в далекую Пермскую землю, поселяется среди язычников и воздействует на них не только живым словом, но и примером собственного поведения. Стефан срубает «прокудливую березу» , которой поклонялись язычники, вступает в борьбу с волхвом (шаманом) Памом. Стефан посрамляет своего противника: он предлагает Паму вместе войти в бушующее пламя огромного костра и выйти из него, войти в ледяную прорубь и выйти из другой, расположенной далеко от первой. От всех этих испытаний Пам категорически отказывается, и пермяки воочию убеждаются в бессилии своего волхва, они готовы растерзать его. Однако Стефан успокаивает разъяренную толпу, сохраняет жизнь Паму и только изгоняет его. Так побеждают сила воли, убежденность, выдержка, гуманизм Стефана, и язычники принимают христианство. Прославляя подвиг Стефана, Епифаний обличает тех христианских священнослужителей, которые добиваются высоких должностей подкупом, мздой, «наскакивая» друг на друга.

В качестве идеала нового церковного деятеля изображает Епифаний Премудрый Сергия Радонежского. На примере жизни Сергия Епифаний утверждал, что путь нравственного преобразования и воспитания общества лежит через совершенствование отдельной личности. Стиль произведения отличается пышной риторикой, «добрословием». Сам он называет его «плетением словес». Этому стилю присуще широкое употребление метафор-символов, уподоблений, сравнений, синонимических эпитетов (до 20-25 при одном определяемом слове). Много внимания уделяется характеристике психологических состояний персонажей, их «мысленным» монологам. Большое место в житии отводится плачам, похвале-панегирику.

Риторически-панегирический стиль жития служил важным художественным средством

пропаганды нравственных и политических идей формирующегося вокруг Москвы государства.

Жизненный путь «великого старца», как называли его современники, выглядит парадоксально. Он бежал от общества людей – а в результате стал его духовным предводителем; он никогда не брал в руки меча – но одно его слово на весах победы стоило сотен мечей. Удивительна и сама тайна, окружающая имя Сергия. Почти во всех великих событиях эпохи мы чувствуем его незримое присутствие. А между тем до нас не дошло ни его собственных писаний, ни точной записи его бесед и поучений. Большую часть своей жизни Сергий провел в основанном им Троицком монастыре. Здесь он прославился как выдающийся подвижник в христианско-монашеском понимании этого слова. Помимо этого, Сергий был известен как один из главных приверженцев «общего жития» - новой для того времени формы монашеской жизни на Руси. Однако Сергий не был исключительно церковным деятелем. Его горизонт не ограничивался чертой монастырских стен. В наиболее драматические моменты истории Северо-Восточной Руси он помогал князьям услышать друг друга, убеждал их прекратить кровопролитные усобицы. Слово Сергия призывно прозвучало и в грозном 1380 году, когда полчища Мамая двинулись на Русскую землю. Народ верил одному только Сергию, поэтому князь Дмитрий отправился к нему с небольшой свитой. Дмитрий и его свита присутствовали на литургии, которую служил сам Сергий. Сергий уговорил его отобедать в монастырской трапезной, «вкусить хлеба их» . Сергий сам подал князю хлеб и соль. Эти двум вещам он придавал особое значение. Хлеб - не только в виде просфоры, но и как таковой – был для него символом самого Иисуса. Он не раз повторял слова Спасителя: «Я есмь хлеб жизни» (Иоанн, 9,35). Соль еще с апостольских времен означала благодать. «Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому» (1-е Кол., 9,6). Подавая князю блюдо, игумен произнес: «Хлеб да соль!» Эти слова были его обычным благословением . Князь встал и с поклоном принял блюдо. После трапезы Сергий окропил Дмитрия и его спутников святой водой. Осенив князя крестным знамением, он громко, так, чтобы услышали все, воскликнул: «Пойди, господине, на поганыа половци, призывая Бога, и Господь Бог будеть ти помощник и заступник!» Потом, наклонившись к князю, Сергий тихо, так, чтобы слышал он один: «Имаши, господине, победити супостаты своя». Сергий позвал к себе двух иноков и, обращаясь к Дмитрию, сказал: «Се ти мои оружници» . Князь понял, что эти два инока и есть то зримое свидетельство благословения, которое он получил у «старца». Игумен постриг их в великую схиму, и теперь, верные иноческому послушанию, они готовы были следовать за князем на битву. По понятиям иноков схима символизировала доспех, в котором монах выходил на бой с дьяволом. Дмитрий понял, как много дал ему Сергий в лице этих двух иноков. Пересвет и Ослябя – люди не безвестные. Увидев их, каждый сразу догадается, кто послал их с княжеским войском. А необычное одеяние без слов доскажет остальное. Великий князь осознал и то, как трудно далось это решение «старцу», какой подвиг самопожертвования совершил он в эту ночь. Сергий не только посылал своих духовных детей на смерть, но и также совершал прямое нарушение церковных законов. Четвертый Вселенский собор в Халкидоне постановил: монах не должен вступать в военную службу¹. За нарушение этого запрета он подвергался отлучению от церкви. Принцип иноческого послушания перекладывал этот грех на плечи игумена, благословившего своих монахов на пролитие крови. Посылая иноков на битву, Сергий рисковал собственным спасением души.

Заслуги Сергия перед Отечеством не сводятся лишь к его миротворческим походам и благословению воинов, идущих на Куликовскую битву. Для современников он стал подлинным «светильником» - человеком, сумевшим подчинить всю свою жизнь евангельским заповедям любви и единомыслия. Всегда избегая судить и назидать, он учил главным образом собою, своим образом жизни и отношением к окружающим. И народ услышал его безмолвную проповедь. В те времена представление о духовном подвиге связывалось, прежде всего, с уходом из «мира», строгим соблюдением монашеских уставов. С этой точки зрения Сергий был безупречен. Своим «высоким житием» он внушал людям веру в их нравственные силы. В эпоху, когда Русь поднимала голову, расправляла плечи, готовясь к решающей схватке с Ордой, твердость духа, вера в себя были ей нужны не меньше, чем добрые мечи и прочные кольчуги. Необычайная притягательность личности Сергия объяснялась просто: это был человек, который неуклонно, до конца выполнял свой христианский и монашеский долг. Много ли найдется людей, которые никогда не изменяли бы своему долгу? «При имени преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной, - говорил историк В.О. Ключевский. – Это возрождение и это правило – самые драгоценные вклады преподобного Сергия, не архивные или теоретические, а положенные в живую душу народа, в его нравственное содержание. Нравственное богатство народа наглядно исчисляется памятниками деяний на общее благо, памятями деятелей, внесших наибольшее количество добра в свое общество. С этими памятниками и памятями срастается нравственное чувство народа; они – его питательная почва; в них его корни; оторвите его от них – оно завянет, как скошенная трава. Они питают не народное самомнение, а мысль об ответственности потомков перед великими предками, ибо нравственное чувство есть чувство долга. Творя память преподобного Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка, обновляем его, пополняя произведенные в нем траты».

Какие же сомнения испытывал средневековый книжник, принимаясь за жизнеописание святого Сергия, какую же ношу ощущал он на своих плечах? Это была не только тяжесть огромной ответственности перед современниками и потомками, но и вполне понятный страх, который испытал бы всякий человек, очутившись вдруг на ладони великана. Но слова, которые предпослал своему Житию Сергия Епифаний Премудрый, стоят дорогого: «Аше бо не писано будет старцево житие, но оставлено… без въспоминаниа, то се убо никако же повредит святого того старца… Но мы сами от сего не плъзуемся, оставляюше толикую и таковую плъзу. И того ради сиа вся собравше, начинаем писати…».

В середине XVI века в Москве на основе устных легенд Ермолаем – Еразмом была написана «Повесть о Петре и Февронии». В ней прославлялись сила и красота женской любви – самоотверженной, глубокой, способной преодолеть сословные преграды и даже

¹Деяния вселенских соборов, изданные в русском переводе при Казанской духовной академии. Т.4. Казань, 1878.

победить смерть. «Повесть о Петре и Февронии» далеко отстоит от канона жития, она близка народной сказке, и, очевидно, поэтому она не была внесена в Великие Четьи Минеи Макария, включившие в свой состав все жития, распространенные на Руси в XV – начале XVI веков. Повесть принадлежит к числу оригинальных высокохудожественных произведений древнерусской литературы, ставивших острые социальные, нравственные и даже политические вопросы. Она стоит у истоков бытовой повести, жанр которой получил развитие в литературе XVII века. Повесть оказала влияние на формирование китежской легенды, которая приобрела популярность в старообрядческой среде, являясь народной утопией о светлом праведном граде, ставшем невидимым и погрузившемся на дно озера Светлояр. Собственно житийные мотивы в повести не играют существенной роли. Нет описания благочестивого происхождения героев, их детства, аскетических подвигов. Дочь рязанского крестьянина исполнена чувства собственного достоинства, женской гордости, необычайной силы ума и воли. Она становится княгиней, любимой и любящей женой. Муромские бояре, жены которых не хотят быть в подчинении у мужички, требуют, чтобы Феврония покинула город. Она соглашается уйти, получив позволение взять с собой самое дорогое. Бояре посрамлены: Феврония берет с собой то, что ей дороже богатства, почестей, власти – своего супруга, князя Петра. Петр и Феврония живут в миру и руководствуются нормами человеческих отношений. Собранные Февронией со стола в руку хлебные крошки превращаются в благовонный ладан, а рогульки, на которых висел над костром котел, по ее благословению становятся наутро большими деревьями. Первое чудо оправдывает поведение за столом крестьянки, знающей цену хлеба, а второе – подчеркивает животворящую силу женской любви. Эту же силу утверждает и посмертное чудо, построенное на отрицании монашеского аскетического идеала. Перед смертью Петр и Феврония становятся монахами, но умереть они решают одновременно и завещают похоронить себя в едином гробу. Тщетно пытаются нарушить волю покойных и похоронить их в разных местах: тела их чудесным образом соединяются. Они остаются неразлучными и после смерти. Торжествует земная любовь над монашеской аскезой и над самой смертью. Та ореолом святости окружаются идеальная супружеская жизнь в миру и мудрое единодержавное правление князя.

Новую жизнь произведения древнерусской литературы обрели в наше время. Они служат могучим средством патриотического воспитания, вселяют чувство национальной гордости, веры в неистребимость созидательной жизненной силы, энергии, нравственной красоты русского народа, неоднократно спасавшего страны Европы от варварского нашествия.

Использованная литература

1.Борисов Н.С. Сергий Радонежский / Николай Борисов. – 4-е изд. – М.: Молодая гвардия, 2009.

2.Древнерусские предания (XI - XVI вв.) Житие Феодосия Печерского. /Сост., вступ. статья и коммент. В.В. Кускова; Подгот. Древнерус. Текста и пер.В.В. Кускова, В.А. Грихина, Г.Ю. Филипповского; Ил. В.В. Носкова. – М.: Сов. Россия, 1982, стр. 25-49.

3.Древнерусские предания (XI - XVI вв.) Житие Авраамия Смоленского. /Сост., вступ. статья и коммент. В.В. Кускова; Подгот. Древнерус. Текста и пер.В.В. Кускова, В.А. Грихина, Г.Ю. Филипповского; Ил. В.В. Носкова. – М.: Сов. Россия, 1982, стр. 73-94.

4.Древнерусские предания (XI - XVI вв.) Повесть о Стефане, епископе Пермском. /Сост., вступ. статья и коммент. В.В. Кускова; Подгот. Древнерус. Текста и пер.В.В. Кускова, В.А. Грихина, Г.Ю. Филипповского; Ил. В.В. Носкова. – М.: Сов. Россия, 1982, стр. 161-195.

5.Древнерусские предания (XI - XVI вв.) Житие Сергия Радонежского. /Сост., вступ. статья и коммент. В.В. Кускова; Подгот. Древнерус. Текста и пер.В.В. Кускова, В.А. Грихина, Г.Ю. Филипповского; Ил. В.В. Носкова. – М.: Сов. Россия, 1982, стр. 230-257.

6.Древнерусские предания (XI - XVI вв.) Повесть о Петре и Февронии. /Сост., вступ. статья и коммент. В.В. Кускова; Подгот. Древнерус. Текста и пер.В.В. Кускова, В.А. Грихина, Г.Ю. Филипповского; Ил. В.В. Носкова. – М.: Сов. Россия, 1982, стр. 318-331.

7.Ключевский В.О. Очерки и речи. Сб. статей. Пг., 1918, стр.209.

8.Памятники Литературы Древней Руси. IV – середина XV века. М., 1981.

9. Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI века. М., 1983.

10.Флоринский С.М. Русская литература. Учебник для средней школы. Издание двенадцатое. М.: «Просвещение», 1966.